орденах. Рукавом по ним провел, чтобы дочери  запомниться героем. Да так оно
и было, народ-то недаром издал вздох восторга.

СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ

     Заключение

     ... Когда маленькой Лидвине было семь лет она забралась в кабинет отца.
Это был  не  совсем кабинет,  а комната, в которой  Якоб Смейтс хранил  свои
хозяйственные принадлежности, там стоял стол  и, человеку,  попавшему  туда,
казалось, что он находится на чердаке.
     Лидвина  долго  собиралась пробраться  в этот  самый кабинет и однажды,
когда мамы и папы  не было дома,  старшие  братья делали  уроки, а  Мари-Жан
убиралась на кухне, Лидвина зашла в царство отца.
     Она долго пробыла там и выбежала только тогда, когда  что-то  хлопнуло,
как дверь веранды. В руках ее был рисунок.
     Она  заглянула в  кухню. Оказалось, что  Мари-Жан уронила  сковородку и
теперь собирала с пола рис.
     - Посмотри, что у меня есть, - сказала Лидвина, плотно прижимая  к себе
рисунок, - Не покажу.
     -  Что  это, - с  любопытством спросила  старшая  сестра, -  Где ты это
взяла?
     - Я это не взяла. Он сам ко мне в руки упал.
     - Где и когда маленьким девочкам падают в руки листы из альбома?
     - В папином кабинете, тогда,  когда  на нее падают  и другие  предметы:
огромная кипа книг и бумаг и стоящий сверху глобус.
     - Боже, но ты же могла сломать глобус! - пошутила Мари-Жан.
     Лидвина  отогнула  краешек  рисунка  и  быстро  повернула  весь  его  к
Мари-Жан. Лицо  сестры вытянулось, брови поехали вверх, она  даже снова села
на корточки.
     - Покажем им?
     Они побежали к братьям, на второй этаж.
     - Что это? - спросил Жан-Жак, - Это же мама рисовала.
     - Какой молодой, - удивился и Александр, - когда это она его?
     -  Дай  посмотреть  еще,  -  попросил Жан-Жак,  -  Отец  был  красив  в
молодости.
     Разумный Александр смотрел на рисунок, как на карту мироздания.
     - Постойте, выходит, они знали друг друга еще  тогда. Но ведь мама была
еще в России?
     - Как же она могла нарисовать его, находясь в другой стране?
     - Телепатия...
     Дети  были правы,  только  человек, который  был нарисован  на  рисунке
Викторией, находился не в другой стране, а еще дальше, за колючей проволокой
соседнего  лагеря. А рисовала  она его по  наитию, так как  рисуют неведомое
счастье, приснившееся длинной безлунной ночью.
     Дети  Якоба  и  Виктории  Смейтс   держали  в  своих  руках   маленькое
свидетельство того, что этот сон сбылся.