происки... Куда его положили? Надеюсь в обкомовскую больницу?
     - Вряд  ли.  Ведь  это  не  областной центр. Будет лучше всего, если вы
спросите у нашего полковника. Семен Семенович Шургин, это наш комбриг.
     - Спасибо,  вы  очень любезны. Вот моя визитная карточка. Милости прошу
на чашку чая.
     Полковник   Шургин  стоял  у  ограды  в  окружении  ветеранов,  проводя
заключительную штабную летучку.
     Передав  мне визитную карточку, Вероника Семеновна Сычева направилась к
ним.  Я  посмотрел  на  них и тут же вспомнил, что опаздываю на службу. Надо
было ехать с Неделиным...
     Увлекаемый  человеческим  потоком  я  шел  по перрону. Никогда не ходил
здесь  раньше.  Прокладывают  новый путь, догадался я, и сразу все сделалось
знакомым,  хотя и под другим углом зрения. Люди шли уверенно, деловито - как
по хоженому пути.
     Слева  начал  возникать  строительный  забор.  За ним прорастали балки,
стропила.  Кран  тянул  бадью  с  бетоном.  Голубая  молния сварки призрачно
освещала  созидаемый  контур.  Рабочий  в  комбинезоне кричал сверху, сложив
руки рупором:
     - Не крути, Никита. Опять крутишь.
     Я  шел  и  мысли мои текли в такт пешему шагу. Все обойдется, все будет
хорошо.   Аркадий   Миронович  поправится,  встанет  на  ноги,  чтобы  снова
устремиться  в атаку ради мира на земле, а если не поправится, так что ж, он
воскреснет  на  голубом  экране,  ведь  упал  у  всех  на виду, пусть увидят
миллионы,   какой  прекрасный  конец,  сколь  ни  зыбок  голубой  экран,  он
продолжает  светиться  в  сердце  моем,  а  сейчас  появилось видео, это уже
бессмертие,  голубой  экран погаснет, но Аркадий Миронович Сычев будет жить,
это  не смерть, но передача жизни в другие руки, важно только, чтобы цепочка
не  прервалась,  чтобы  принимающие  руки были живыми и теплыми, а для этого
нам  надо перемениться, мы можем, мы должны, иначе жизнь не сохранится, а мы
стали  другими за эти четыре дня, и это означает, что мы можем перемениться,
потому  что четыре дня это не так уж мало, главное начать, и начинать надо с
самого  себя,  только ты и можешь стать другим, это много легче, чем сделать
другими других.
     Перрон  незаметно  вытекал  на  площадь.  Мальчик  скакал  впереди меня
верхом  на палочке. Перед лотком с мороженым нарастал синусоидный хвост. Гул
города непривычно закладывал уши.
     Над  площадью  светился  зеленый  глаз светофора. Под ним величественно
плыла   голубая   гора   телевизионной   передвижки,   спешащей   за  свежим
изображением.