новому освещению.
     Послышались  голоса:  "Скорая  помощь",  "скорая помощь". Надо звонить.
Звоните скорей. У него инфаркт".
     Однако, оказалось, что в мастерской нет телефона. Побежали к соседям.
     Вартан   Харабадзе  подошел  к  Шургину  и  сообщил:  у  Сычева  острая
сердечная  недостаточность  с инфарктом на этой почве. Все будет зависеть от
того, как быстро мы сумеем доставить его в больницу.
     - Он жив? - спросил Алексей Рожков.
     - Сейчас - да!
     Для  этого  не  надо быть майором Харабадзе. Мы видели много смертей на
своем  веку  и  могли  безошибочно  отличить живого от мертвого. Тем сильнее
были потрясены мы видом упавшего на наших глазах Аркадия Мироновича.
     И дозвониться не можем.
     - Вот же машина, во дворе стоит.
     - Какая?
     - Телевизионная передвижка.
     - Правда, давайте скорее.
     Возникла Наташа Веселовская.
     - Я знаю, где больница.
     - Я тоже поеду, - сказал Сергей Мартынов.
     Аркадия  Мироновича  перенесли  в передвижку, положили на матрас. Начал
накрапывать  теплый  дождь,  но мы продолжали стоять с непокрытыми головами,
молча  наблюдая,  как  грузного  и тихого Аркадия Мироновича Сычева кладут в
утробу машины.
     Синяя  гора  с  рокотом  ушла. Мы продолжали стоять по периметру сухого
прямоугольника, пока он тоже не сделался мокрым.
     Полковник Шургин посмотрел на часы:
     - Товарищи  ветераны. Через тридцать минут от гостиницы отойдет автобус
к поезду. Прошу не опаздывать.


                  10. Разговор на перроне - вместо эпилога

     Поезд  пришел  в  Москву без опоздания. Ловлю себя на мысли, что сейчас
увижу  в раме окна Аркадия Мироновича, шагающего по перрону с красной сумкой
в руке. Мимо текут чужие люди.
     Мы  тоже  выходим. Кажется, нас встречают. Стройный качающийся стебелек
бросается к Виталию Леонидовичу Бадаеву.
     - Деда!
     - Настенька!
     - Как ты доехал, деда? Как себя чувствуешь?
     - Что там было! Это прекрасно. Я бегу в одном пиджаке по снегу.
     - Деда, что ты говоришь? Ты говоришь неправильно.
     - Я   говорю  правильно,  Настенька.  Теперь  я  всегда  буду  говорить
правильно.
     - Деда, что с тобой? Я буду плакать.
     Я подошел к ним:
     - Все  правильно,  Настенька.  Так  нарисовано  на  картине: мы бежим в
пиджаках в атаку, бежим по снегу.
     Она смотрит на меня огромными плачущими глазами: