ВАСИЛЬЕВ

     И  это  все?  Аркадий  Миронович почувствовал запоздалое разочарование.
Все-таки  без  него  не  могут.  Васильев  признал свое поражение. А удирать
больше некуда.
     Мысль   тренированно   заработала.   Глен   Гросс,  звезда  номер  один
американского  телевидения,  помогал вести предвыборную кампанию президента.
И  если он за два месяца до выборов отправляется в дальний вояж за океан, то
это  не  просто так, а с подтекстом. Гросс прилетит с посланием - вот что! И
значит, Сычеву оказана высокая честь не только встретить, но и сопроводить.
     Представляю,  с  какой  натугой  писал Васильев этот скромный текст. Но
Глен  Гросс  возник  вполне  своевременно.  Васильев был приперт к стене, уж
он-то  знал  о  давнем  знакомстве  Сычева  и  Гросса. И вообще, этот приезд
свидетельствует  о  потеплении  международного климата. И Васильеву досадно,
что  опять  лавры  достанутся  Сычеву.  Нет, с нами еще рано прощаться. Наша
вахта не кончена.
     Однако  все  это,  так  сказать,  первый  слой,  лежащий на поверхности
текста.  А  что там, между строк? Как Васильев узнал его адрес? Созванивался
с Вероникой? А кто придумал передачу с ветеранами?
     А может, сделать вид, что я вообще не получал никакой телеграммы?
     Аркадий   Миронович   невесело   усмехнулся.   Снова   вышел  конфуз  -
воспоминания отменяются. На этот раз по директивному указанию.
     Время  еще  есть  -  пять  дней,  чтобы отыскать золотую середину между
прошлым  и  будущим,  отладить  бесперебойный  поток  воспоминаний  наиболее
благоприятного свойства.
     Меж  тем  над  сквером,  над Волгой намечались предварительные сумерки.
Аркадию Мироновичу захотелось на улицу.
     Он  спустился  по  лестнице,  пересек  холл. Кто-то окликнул его, он не
остановился.
     На  улице было тепло и тихо, словно природа спала детским сном. Аркадий
Миронович   быстро  пошел  по  направлению  к  центру,  который  безошибочно
угадывался  по  скоплениям  красных  флажков,  развешанных по городу в честь
приезда Аркадия Сычева.
     Улочка  раздваивалась.  Аркадий  Миронович  взял  курс  на колокольню в
надежде выйти на прямую связь с богом.
     Фасады  бревенчатых домов угасали в лучах заходящего солнца. Крыши косо
просвечивали сквозь рыжую листву. Излишки ее хрустко шелестели под ногами.
     Улочка  вливалась  в  площадь,  вдоль  которой шли скорбные приземистые
лабазы.  Аркадий  Миронович  быстро нашел то, что искал: магазин сувениров с
деревянной  хохломой,  которой  славился  здешний  край. Он приценился и уже
готов  был  идти  в  кассу, как вдруг с осуждением самого себя вспомнил, что
поругался с Вероникой.
     Покупка   не   состоялась.   Он   радостно  подумал,  как  будет  потом
рассказывать  об  этой  несостоявшейся  шкатулке  с  ликом  русской лубочной
красавицы - но ради этого вряд ли стоило мириться.
     Мы  живем  с  ней двадцать лет. Прожили ни шатко ни валко. Ни верности,
ни дружбы не нажили. Почему? В чем корень?
     Что выше - характер или судьба?
     Аркадий  Миронович  при  случае  любил  сделать  на  этот  счет  личное
заявление: