Куртка нараспашку,  в  глазах отчаяние,  с  губ  слетал почти невнятный
шепот:
     - Дедушка!.. Милый!.. Уедем! Уедем! Уедем!.. - Она всхлипывала на ходу.
- Навсегда!..  От  злых  людей!..  Пусть они  грызут друг друга!..  Волки!..
Шакалы!.. Лисы!.. Дедушка!..
     - Вот ненормальная! - кричали ей вслед люди, которых она сбивала с ног.
- Летит, как мотоциклетка!
     Ленка взбегала вверх по  улице на одном дыхании,  словно делала разбег,
чтобы взлететь в небо. Она и в самом деле хотела бы тотчас взлететь над этим
городком  -  и  прочь  отсюда,  прочь!  Куда-то,  где  ждала  ее  радость  и
успокоение.
     Потом стремительно скатывалась вниз,  словно хотела снести себе голову.
Она и  в самом деле была готова на какой-нибудь отчаянный поступок,  не щадя
себя.
     Подумать только, что же они с нею сделали! И за что?!


                                Глава вторая

     Ленкин дед,  Николай Николаевич Бессольцев,  уже  несколько лет  жил  в
собственном доме  в  старом  русском городке на  берегу  Оки,  где-то  между
Калугой и Серпуховом.
     Это  был  городок,  каких  на  нашей  земле  осталось  всего  несколько
десятков.  Ему  было  больше восьмисот лет.  Николай Николаевич хорошо знал,
высоко ценил  и  любил его  историю,  которая как  живая вставала перед ним,
когда он  бродил по  его  улочкам,  по  крутым берегам реки,  по  живописным
окрестностям с древними курганами,  заросшими густыми кустарниками жимолости
и березняком.
     Городок за свою историю пережил не одно бедствие.
     Здесь,  над самой рекой, на развалинах старого городища, стоял когда-то
княжеский двор,  и  русская дружина насмерть дралась с  несметными полчищами
ханских воинов, вооруженных луками и кривыми саблями, которые с криками: "Та
Русь!   Та   Русь!.."   -   на  своих  низкорослых  крепких  конях  пытались
переправиться с  противоположного берега  реки  на  этот,  чтобы  разгромить
дружину и прорваться к Москве.
     И  Отечественная война  1812  года  задела городок своим  острым углом.
Армия  Кутузова тогда пересекла его  вереницей солдат и  беженцев,  повозок,
лошадей, легкой и тяжелой артиллерии со всевозможными мортирами и гаубицами,
с  запасными лафетами  и  полевыми кузницами,  превратив и  без  того  худые
местные дороги в сплошное месиво. А потом по этим же дорогам русские солдаты
с неимоверной,  почти нечеловеческой отвагой,  не щадя живота своего, днем и
ночью,  без  передыха гнали измученных французов обратно,  хотя  совсем было
непонятно,  откуда они взяли силы. После такого длинного отступления, голода
и эпидемий.
     И отсвет завоевания Кавказа русскими коснулся городка -  где-то здесь в
великой печали жил  пленный Шамиль и  горцы,  которые его сопровождали.  Они
слонялись по узким улочкам,  и  их безумный тоскующий взор напрасно искал на
горизонте гряду гор.
     А  первая империалистическая как  буря унесла из  городка всех мужчин и
вернула  их  наполовину  калеками  -   безрукими,   безногими,  но  злыми  и