взгляд. - Меня почему-то потянуло к музыке. И нечего меня гипнотизировать.
     Николай Николаевич заиграл громко и задиристо. Потом вдруг оборвал игру
и молча, с немым укором посмотрел на Ленку.
     - Не смотри на меня так!  -  не выдержала Ленка и крикнула: - Ну что ты
один будешь тут делать?.. Бери картины с собой, и поедем вместе!
     - Что   ты...   Опомнись!   -   Николай  Николаевич  в   волнении  стал
рассматривать картины.  -  Это  невозможно.  Они родились здесь...  На  этой
земле...  В этом городке... У этой реки... Здесь им вечно жить... Однажды во
время войны я лежал в госпитале, и мне приснился сон, будто я мальчиком стою
среди этих картин,  а по ним солнечные зайчики бегают. Тогда я и решил: если
останусь жив, навсегда вернусь в родной дом... Не сразу удалось, но все-таки
добрался.  А теперь мне кажется,  что я и не уезжал, что я тут всегда... Ну,
понимаешь,  всегда-всегда...  - Он как-то виновато и беззащитно улыбнулся. -
Многие сотни лет...  Что моя жизнь продолжение чьей-то другой...  Или многих
других...  Честно тебе говорю. Иногда мне даже кажется, что не мой прапрадед
написал все эти картины,  а я...  Что не мой дед был фельдшером и построил в
городе  первую  больницу,  а  тоже  я...  Только  одной  тебе  могу  в  этом
признаться.  Другие не поймут,  а  ты поймешь,  как надо...  А когда ты сюда
приехала,  я,  старый  дурак,  размечтался,  решил:  и  ты  к  родному месту
прирастешь и  проживешь здесь длинную череду лет  среди этих  картин.  Пусть
твои родители носятся по свету, а ты будешь жить в родном доме... Не вышло.
     Николай Николаевич вдруг подошел к Ленке я решительно сказал:
     - Послушай,  давай  кончим  это  дело.  -  Он  старался говорить бодрым
голосом. - Возвращайся в школу, и баста.
     Ленка пулей отлетела от  Николая Николаевича,  схватила свой несчастный
портфель и бросилась к двери.
     Николай Николаевич загородил ей дорогу.
     - Отойди!  -  Такого  остервенения в  ее  лице  Николай  Николаевич еще
никогда не видел:  губы и лицо у нее побелели,  как мел.  -  Лучше отойди!..
Кому говорят!..  -  и бросила в него портфель - он просвистел мимо его уха и
шмякнулся о стену.
     Николай Николаевич с  большим удивлением посмотрел на Ленку,  отошел от
двери и сел на диван.
     Ленка  постояла  немного  в  нерешительности,   вся  сжалась,  виновато
опустила голову и робко села рядом с ним.
     - А ты не сердись на меня...  Ладно?  -  попросила она.  -  Не сердись.
Просто я какая-то чумовая.  Всегда что-нибудь не то делаю. - Ленка заглянула
Николаю Николаевичу в глаза. - Ты простил меня? Простил?..
     - Ничего я не простил, - сердито ответил Николай Николаевич.
     - Нет,  простил,  простил! Я вижу по глазам, - обрадовалась она. - Я...
увлеклась...
     - Ничего себе "увлеклась", - ответил Николай Николаевич. - Родному деду
чуть голову не снесла.
     - А вот и неправда, - сказала Ленка.
     Ее  лицо вдруг так необыкновенно преобразилось,  что Николай Николаевич
тоже улыбнулся. Оно стало открытым и радостным, рот растянулся до ушей, щеки
округлились.
     - Я же мимо бросала!
     И вдруг лицо ее снова изменилось, стало каким-то отчаянным.
     - Только  не  перебивай  меня.  Ладно?  А  то  я  сорвусь  и  не  смогу