- Вот орудие моей священной мести...
   От его дыхания туманное пятно растеклось по клинку. Когда оно  съежилось,
растаяло и лишь след поцелуя остался на  металле,  Шувалов  опасливо  принял
шашку, не зная, что с ней делать дальше.
   - Довольно ломать комедию! - взорвался Хотек. - Ваши  актеры  хороши,  но
почему вы не удосужились объяснить им, что Людвига задушили подушками?
   - Поверьте, граф...
   Стрекалова бросила умоляющий взгляд на Ивана Дмитриевича:
   - Вы же обещали мне?
   - Что?
   - Уличить убийцу.
   Ответить он не успел. Раздался дикий вопль:
   - Катя, Катя!
   Коротко  провыв,  со  стуком  распахнулась  дверь,  в   гостиную   влетел
Стрекалов, который домой, как ему было велено,  не  ушел  и  все  это  время
подслушивал в коридоре.
   Он пронесся мимо шефа жандармов, как мимо столба, схватил жену за руку:
   - Это я его убил! Я!
   Убийца был многоглав, как гидра. Одну голову  -  Боева,  Иван  Дмитриевич
отсек, другая, поручикова, сама отпала, но теперь выросла третья -  круглая,
с пухлыми щеками и  курчавыми  жирными  волосами.  Среди  них  вполне  могли
затеряться маленькие рожки, единственное оружие обманутого супруга.
   "Ударьте своими рогами в грудь обидчику, и они отпадут", - вспомнил  Иван
Дмитриевич. Письмо лежало в кармане, уже расправленное, разглаженное.
   - Вы кто такой? - воззвал Шувалов.
   - Я, Катя... Я! - не обращая на  него  ни  малейшего  внимания,  повторял
Стрекалов, крепко держа за руки жену.
   - Не верьте ему! - воскликнула она. - Это  мой  муж,  он  не  способен...
Дурак! Иди домой.
   Стрекалов отпустил ее запястье:
   - Ох, не знаешь ты меня, Катя... Ты хорошо смотри, способен, нет? В глаза
мне смотри! Может, в последний раз на меня смотришь.
   Она попятилась:
   - Нет, не верю... Нет...
   - Хорошо смотри! Из-за тебя в Сибирь-то пойду.
   Охнув, Стрекалова сдавила мужу ладонями виски.
   - Ты? - Она возвышалась над ним почти на целую голову.
   - Я, - сказал Стрекалов. - Ведь жена ты мне.  Из-за  тебя  грех  на  душу
принял.
   Могучие  руки  оттолкнули  его,  он  отлетел  в  сторону,  влип  в  Ивана
Дмитриевича, но сразу с неожиданной  ловкостью  развернул  свое  вялое  тело
раскормленного мальчика, крутанулся на каблуках, попытавшись  даже  щелкнуть
ими друг о друга, совсем как поручик десять минут назад.
   - Арестуйте меня, господин Путилин. Я готов!
   Лицо спокойно, толстые губы поджаты.
   Стрекалова рванулась к нему,  порывисто  прижала  к  груди  его  курчавую
макушку.
   - О-ой! - завыла она. - Баба я глупая! Прости меня!
   Все молчали. Стрекалов затих и  все  смелее  начал  поглаживать  жену  по
спине, потом ниже спины, словно вокруг никого не было, кроме них двоих.