Щеку Стрекаловой, как каторжное клеймо, уродовала красная печать  -  след
смятой наволочки.
   Иван Дмитриевич замер у  порога.  Еще  сегодня  утром  между  безумием  и
здравым смыслом пролегала  граница  с  полосатыми  столбами,  таможенниками,
пограничной стражей, а теперь ничего этого не существовало.
   - Вы снова здесь? - заорал Шувалов, увидев Ивана Дмитриевича. - Вон!
   Певцов пытался затолкнуть Стрекалову обратно в спальню, но не мог  с  ней
совладать.
   - Ротмистр, - не выдержал Шувалов, - куда вы ее тащите?
   - Туда. - Показал Певцов.
   - Зачем? Выкиньте прочь эту сумасшедшую бабу! Что она мелет?
   - Постойте, - властно вмешался Хотек. - Я должен знать, кто она.
   - Эта женщина любила князя, - сказал Иван Дмитриевич.
   Шувалов закатил глаза:
   - О Господи! Только этого не хватало!
   - Граф, - обратился к нему Хотек, - надеюсь, вы отдаете себе отчет,  кого
она оскорбляет в моем лице?
   - Убийца! - с новой энергией крикнула Стрекалова.
   - Вот видите... Неужели вы не в состоянии оградить меня от оскорблений?
   - Вы что, ротмистр, не можете справиться с женщиной? - угрожающе  спросил
Шувалов.
   Певцов обхватил Стрекалову за талию, чтобы отцепить ее от косяка, но  она
сама легко отпихнула его, шагнула к Хотеку и сорвала у него с груди траурную
розетку:
   - Как только совести достало надеть!
   Тут же ее пальцы бессильно разжались, черный  бархатный  цветок  упал  на
пол. Выскочившая из-под дивана кошка бросилась к нему,  обнюхала  и  отошла,
презрительно подергивая усами. Все молчали.
   - Поднимите! - рявкнул наконец Шувалов.
   Стрекалова затрясла головой,  крупные  слезы  брызнули  из-под  мгновенно
набухших век.
   Певцов подобрал розетку и с поклоном вручил ее Хотеку. Тот небрежно сунул
цветочек в карман, сказав:
   - Вынужден требовать ареста этой дамы. Я  лично  буду  присутствовать  на
допросе.
   Певцов убежал в коридор и через минуту вернулся вместе с Рукавишниковым.
   - Увезите ее! - приказал им Шувалов.
   - Слушаюсь, ваше сиятельство... А куда везти?
   - В крепость.
   - Нет. - Иван Дмитриевич заслонил Стрекалову.
   - Что-о? - срываясь на хрип, выдохнул Шувалов.
   - Я не позволю...
   Певцов и Рукавишников, переглянувшись, устремились к  Ивану  Дмитриевичу,
но рядом с ним встал его новый друг, преображенский поручик. Ему нечего было
терять. Он выхватил из ножен шашку, со свирепым хаканьем отмахнул  ею  перед
собой - уих-въих! - и повернулся к Шувалову:
   - Ваше превосходительство, это я отомстил князю фон Аренсбергу.
   - Берегитесь! - предупредил Певцов, не решаясь подойти ближе.
   Шувалов отшатнулся, а поручик, сделав шаг вперед, припал губами к  лезвию
и протянул ему шашку: