ГЛАВА 9
   В ДЕЛО ВМЕШИВАЮТСЯ ИТАЛЬЯНЦЫ И ТУРКИ
   1
   Кровь у Константинова текла из носу и не  так,  чтобы  очень  сильно.  Он
встал на ноги. Колени были в грязи, на пальто  оторвалась  нижняя  пуговица.
Глаз, метко пораженный трактирным половым, начал  заплывать,  остальное  все
было в порядке.
   Он ощупал в кармане золотые монеты, с  облегчением  удостоверившись,  что
обе на месте. К первой, найденной Иваном Дмитриевичем в  княжеской  спальне,
прибавилась еще одна  такая  же.  Возвращать  ее  половому  Константинов  не
собирался, это будет  штраф  за  причиненный  телесный  ущерб.  Наполеондоры
утешающе звякнули друг о друга.
   Небо затянуло тучами, дул  северный  ветер  со  снегом.  Невозможно  было
представить,  что  совсем  недавно  солнышко  пригревало  почти  по-летнему.
Константинов  собрал  с  бровки  тротуара  немного  снежку  и   приложил   к
переносице. Кровь  окончательно  унялась.  Он  хотел  поискать  на  мостовой
оторвавшуюся от пальто пуговицу, но вовремя опомнился. Нужно  было  спешить,
его обидчик удалялся, насвистывая веселый неаполитанский мотивчик, и  грозил
совсем исчезнуть из виду.
   Константинов, как суслик, побежал на свист.
   Мокрые и непрочные весенние хлопья таяли на лбу, на щеках, но  снегу  все
подсыпало, ветер превратился в самый настоящий буран. Светлобородый спокойно
шагал впереди, его широкая спина то пропадала в метели, то опять выныривала.
Константинов  не  отставал.  Он  крался  под  стенами  домов,  прятался   за
водосточными трубами, нырял в подворотни, стараясь не  нарушать  преподанных
ему Иваном Дмитриевичем правил наружного наблюдения. Время от времени он  на
ходу прижимал к подбитому глазу один  из  наполеондоров,  но  уже  возникало
предчувствие, что не поможет. Рука у полового была тяжелая.
   Улицы, каналы, мосты. Разгулявшаяся Нева шумит  в  темноте,  катит  белые
барашки, расшатывает сваи у набережных. Константинов сообразил, что  идут  в
сторону порта. Скоро миновали шлагбаум, потянулись  мимо  амбары,  магазины,
пакгаузы, изредка освещенные полумертвыми фонарями. "Где-то  здесь  гонялись
недавно за Ванькой Пупырем", - вспомнил Константинов.
   Вдоль гигантских куч угля, за штабелями  бревен,  грудами  кулей,  пустых
ящиков и каких-то замысловатых клеток из проволоки, в которых черт знает что
перевозят, двинулись к причалам. Светлобородый пружинисто взбежал по сходням
на небольшое стройное судно с  длинной  и  тонкой,  похожей  на  самоварную,
трубой и сгинул среди палубных надстроек. С трудом Константинов разобрал  на
борту залепленные снегом латинские буквы: "Триумф Венеры".
   Еще через час он был на квартире Ивана Дмитриевича, говорил с его женой.
   - Что ты у меня спрашиваешь, где он? - сердилась она.  -  Это  я  у  тебя
должна спрашивать!
   - Нет так нет. Пойду.
   - И куда же ты собрался? К жене под бок?
   - Зачем к жене? Пойду его искать.
   - Пойдешь или поедешь?
   - На ком? - тоже разозлился Константинов. - На  сером  волке?  На  службе
лошадей не допросишься, вечно они то  в  разгоне,  то  не  кормлены,  то  не
кованы, а на те копейки, что нашему брату от  казны  на  извозчиков  выдают,
много не наездишь.