- Вот этот приходил третьего дня.
   Остальным двоим разрешили уйти, а горбоносого задержали.
   - Ага, - сказал Певцов, Сверяясь со своим досье.  -  Значит,  Иван  Боев.
Студент-медик из Болгарии. Правильно?
   Тот кивнул.
   - Так вот, господин Боев, мне все известно, - объявил Певцов таким тоном,
что и ребенок бы понял: ничегошеньки-то ему не известно. -  Князь  ждал  вас
сегодня к половине девятого.
   - К девяти, - простодушно поправил Боев.
   - Почему не пришли?
   - Проспал.
   Иван Дмитриевич аж крякнул при таком ответе.
   - Ну, брат, - не удержался он, - потому  вы  до  сих  пор  под  турком  и
сидите.
   - Этими бы руками я султана  задушил!  -  Боев  растопырил  свои  тонкие,
длинные, как у пианиста, пальцы и медленно, посапывая от напряжения, свел их
в кулаки.
   - Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Певцов. - Покажите!
   Он внимательно осмотрел руки болгарина, выискивая след укуса.
   - Да, есть силенка.
   И повел его к стоявшей у подъезда карете.
   Больше не было сказано ни слова, а Иван Дмитриевич, раз на то  пошло,  не
обмолвился ни про беседу с камердинером, ни про сундук. Между тем поговорить
надо было, сундук того стоил. Не слишком  большой,  но  прочный,  с  обитыми
медью боками и крышкой, намертво привинченный к полу по всем четырем  углам,
он стоял в кабинете, князь хранил в нем свои бумаги. Осмотрев это вместилище
военных и дипломатических тайн Австро-Венгерской  империи,  Иван  Дмитриевич
убедился, что сундук пытались открыть без ключа. Возможно, каминной кочергой
- на ней обнаружились свежие царапины. Медь у краев крышки была  помята,  но
ни на  самом  сундуке,  ни  поблизости  пятен  крови  отыскать  не  удалось.
Очевидно, его пробовали взломать еще до возвращения князя из Яхт-клуба.
   Певцов с болгарином уехали, а на смену им прибыл Шувалов. Его сопровождал
секретарь австрийского посольства  с  двумя  лакеями,  которые  вытащили  из
кареты и пронесли в спальню какой-то длинный ящик. Иван Дмитриевич не  сразу
сообразил, что это гроб.
   Секретарь деловито рассказывал Шувалову, что сегодня же гроб законопатят,
зальют щели смолой, как в холеру, затем через особую дырочку отсосут изнутри
воздух, чтобы замедлить тление, забьют дырочку пробкой и по железной  дороге
Петербург - Варшава - Вена отправят тело князя в родовое поместье.
   Когда гроб вынесли, Шувалов приказал Ивану Дмитриевичу:
   - Подайте чернильницу!
   Он был прикован к своим ежечасным докладам  государю,  как  раб  к  веслу
галеры. Взмах, еще взмах. В промежутках не  оставалось  времени  сообразить,
куда движется судно.
   Жирная клякса  упала  с  пера  на  доклад  и  растеклась  по  государевой
титулатуре.
   - Черт! - Шувалов нервно скомкал бумагу, смахнул ее на пол.
   Иван Дмитриевич прошел в кабинет фон Аренсберга,  взял  со  стола  другой
лист и вернулся.
   - Что вы мне даете? - рассердился Шувалов. - Разве можно подавать  доклад