головой одновременно, что я понимал - нельзя, но в  то  же  время  -  можно!
Можно, но в то же время - еды нормальной - никакой,  бабы,  которые  и  дать
толком не могут, всю жизнь сходишь с ума, но так и не сойдешь по-настоящему,
голова болит постоянно, но сколько  можно  таблетки  жрать!  Неоплатон  меня
приласкает, успокоит, скажет что-нибудь такого рода: "Спасибо тебе, что  был
такой, потому что в тебе есть идея!" Совсем другой смысл у последнего слова,
чем всегда... Эта не та идея, которая русская идея, и не та идея,  что  пора
на работу вставать, или что жизнь проходит и нет ни хуя... Это совсем другая
идея! Эта - как пустой автобус и садись куда хочешь; эта - как будто  вместо
котлована вот оно - метро!
   Государство - вот  конец  всего  тихого  и  светлого,  вот  начало  всего
страшного и темного; представь себе гнилое  семя  -  государство  еще  хуже!
Государство есть черный квадрат навсегда, подножка у  входа  в  рай,  и  как
только козел Платон мог тома о государстве писать, не знаю! Я ночью не сплю,
ворочаюсь, чешусь, думаю - с Платона все пошло, научил человека  -  мол,  ты
дерьмо, а государство - оно хорошее, вот и кушай теперь картофельные котлеты
по девять копеек пара, да и  те  не  всегда  бывают!  Когда  я  слышу  слово
"государство", я плачу; когда я его не слышу, я тоже плачу, потому что  знаю
- скоро дождусь любимого слова! А человек - маленький, грязный весь,  бедный
и больной, душа в потемках. Кто о нем вспомнит? А  кто  его  всяким  хорошим
вещам научит - читать, писать и грамотно дрочить? Государство - оно вспомнит
и научит...
   Мы сидим на  кухне  и  пьем  чай.  Неоплатон  продолжает  громить  своего
извечного врага: мы с папой его понимаем - он исправляет ошибки своего друга
и учителя Платона. Неоплатон платонически  уничтожает  государство.  Вот  он
какой, наш Неоплатон! Мы с папой им гордимся.
 
   Сердце, мое сердце, бедное мое сердце, чистое  мое  сердце,  красный  мой
уголок, нет в тебе идеи, а вдруг есть? Идея, идея, где я? А будет она, когда
Неоплатон меня дрочить научит? Я ведь спокойный и тихий, я никому  не  делаю
зла, никому я не нужен, кроме  папы  и  Неоплатона,  папа  меня  не  бьет  и
понимает, а Неоплатон меня и не думает бить и прекрасно  относится.  Вот,  я
слышал, к учительнице, которая хочет меня  шпане  отдать,  подруга  в  школу
пришла и говорит - черт, везде черт, а учительница, - нет, Бог, везде Бог, а
та - нет, черт, а  учительница  -  нет,  Бог.  Подруга  заплакала,  страшно,
говорит, везде же черт, а учительница - чего зря плакать, совсем не страшно,
Бог  потому  что  везде!  Не  знаю,  чем  кончилось,  неудобно   за   дверью
подслушивать,  дома  спросил  у  Неоплатона:  "Кто  везде?  Бог  или  черт?"
Неоплатон посмотрел на котлован и ничего не ответил, вздохнул только.
 
   Я обычно писал где надо, а в этот раз, в  автобусе,  страшно  так  стало,
защекотали тени котлована, вокруг чужие лица, хотелось  кого-нибудь  обнять,
успокоиться, но нет Неоплатона, а кого еще обнимать в автобусе, тут я и, как
говорят хорошие люди, дети в том числе, - написал не в унитаз, или описался,
или, как говорят плохие люди, дети в  том  числе,  -  обоссался...  Когда  я
описался, автобус только от остановки отъехал, зачем я раньше не  вышел,  но
чего теперь напрасно рефлектировать, до следующей остановки долго, светофоры
на каждом углу, тут же  струйка  потекла  из-под  брюк  на  пол,  посередине
большое  пятно,  но   от   него   такие   маленькие   дорожки   разбегаются,
отворачиваются люди, и хорошие и плохие, и добрые и злые, вокруг меня пустое