спросил я,
   "Дождешься от него, как же", - брезгливо ответила она, измученная мной, и
вытерла часть отпечатков его фотографией, которая тут же  сделалась  похожей
на радугу или палитру.
   Света показала мне выставку вещей, которые  она  нашла,  убираясь,  после
того, как я облевал все. Здесь были и аттестат зрелости, и семейная реликвия
- чудное кольцо, где переплелись худые, как и сама Света, змея и лошадь плюс
какой-то старый гондон. Вдруг она забеспокоилась -  не  задумал  ли  я  чего
дурного? Ее голос стал похож на звук, губы запрыгали, причем к выставке  это
не имело никакого отношения, два раза все не облевать.
   Я вяло ответил, что есть тут на примете одна старуха не старуха, и  снова
потянулся к ней, хотелось новых, более свежих отпечатков, но Света  отбежала
в сторону.
   Какая же она худая, а талия - так просто недоносок! Вот забуду  я  ее  со
своим Хересом, что она будет делать с такой худой  талией?  Кому  еще  будет
нужна такая хилая талия для производства отпечатков всех цветов  радуги  или
палитры?
   Я никогда не верил в роковые совпадения. Мне казалось, что они  -  только
для плохих романистов и несчастных  журналистов,  которые  едят  их,  наспех
помазав прогорклым маргарином и посыпав крупно помеленной  солью  украинских
кровей.
   Но когда в дверь позвонили и Света, утонув в моих штанах (ее были  все  в
отпечатках, свои я уберег), открыла - я припизденел.  Оказывается,  есть  на
свете Бог роковых совпадений! Это пришел он сам, я увидел его в коридоре. Не
Крамаренко и не Херес... Это был он - любовник моей старухи!
   Я стер оставшиеся отпечатки, майка перекрасилась в сиреневый цвет. Хрен с
ней, с майкой, я даже не мог выговорить свое имя, когда Света нас знакомила,
предварительно отдав мне штаны. Вообще мужские русские имена  -  тяжелые,  в
моменты, когда является Бог роковых совпадений, лучше иметь рядом мужчину  с
греческим или норманнским  именем.  Но  откуда?  Ведь  родителям  дела  нет,
называют черт-те как, пораженные фактом рождения мальчика, а не девочки.
   Я сидел не моргая, ожидая распятия. Он достал коньяк и весело разлил его.
Душа моя ушла в жопу.
   "Осторожнее, - шепнула мне Света, - больше не надо, я уже все нашла".
   Но я даже не мог пить, куда там блевать! А впрочем, от страха я бы сейчас
облевал даже больше чем все. Может быть, его прямо здесь коньяком в  голову,
бутылка крепкая, большая, а все концы спрятать в отпечатках?
   Я только минут через десять понял, что он пришел не за  мной,  а  потому,
что был Светин двоюродный  брат,  прилично  зарабатывал,  рэкет  и  старуха,
старуха и карты, вот принес в  подарок  телевизор.  Взамен  того,  где  были
уничтожены все пять программ.
   Но он оказался не так-то прост. Где рассказы  о  ночных  клубах  и  новых
ресторанах, о бесшабашных играх с блядями, которые забрали мою  собаку?  Все
было ровным счетом  наоборот.  Как  он  ловил  каждое  мое  слово,  когда  я
успокоился,  разговорился  и  с  предельной  для  меня  четкостью  обрисовал
свинцово-пакостную мерзость наших дней! Как он  смотрел  на  меня,  когда  я
невзначай обронил о Бунюэле! Боже,  да  так  на  меня  смотрела  только  моя
собака, и то раза два, не больше, максимум -  пять-шесть.  И  действительно,
что он знал, кроме своей старухи! "А ведь мне придется убить его вдвоем",  -
с горечью подумал я,  жалко,  сегодня  вот  откроешь  глаза  кому-нибудь  на