Пушкина. Я не люблю дневного света, зимний сумрак успокаивает меня.
Николай I. Я понимаю вас. Я не знаю почему, но каждый раз, как я
выезжаю, какая-то неведомая сила влечет меня к вашему дому, и я невольно
поворачиваю голову и жду, что хоть на мгновенье мелькнет в окне лицо...
Пушкина. Не говорите так....
Николай I. Почему?
Пушкина. Это волнует меня.
Из гостиной выходит камер-юнкер, подходит к Николаю I.
Камер-юнкер. Ваше императорское величество, ее императорское величество
приказала мне доложить, что она отбывает с великой княжной Марией через
десять минут.
Пушкина встает, приседает, выходит в гостиную, скрывается.
Николай I. Говорить надлежит: с ее императорским высочеством великой
княжной Марией Николаевной. И, кроме того, когда я разговариваю, меня нельзя
перебивать. Болван! Доложи ее величеству, что я буду через десять минут, и
попроси ко мне Жуковского.
Камер-юнкер выходит. Николай I некоторое время один. Смотрит вдаль тяжелым
взором. Жуковский, при звезде и ленте, входит, кланяясь.
Жуковский. Вашему императорскому величеству угодно было меня видеть?
Николай I. Василий Андреевич, я плохо вижу отсюда, кто этот черный
стоит у колонны?
Жуковский всматривается. Подавлен.
Может быть, ты сумеешь объяснить ему, что это неприлично.
Жуковский вздыхает.
В чем он? Он, по-видимому, не понимает всей бессмысленности своего
поведения. Может быть, он собирался вместе с другими либералистами в
Convention Nationale {Конвент (фр.).} и по ошибке попал на бал? Или он
полагает, что окажет мне слишком великую честь, ежели наденет мундир,
присвоенный ему? Так ты скажи ему, что я силой никого на службе не держу. Ты
что молчишь, Василий Андреевич?
Жуковский. Ваше императорское величество, не гневайтесь на него и не
карайте.
Николай I. Нехорошо, Василий Андреевич, не первый день знаем друг
друга. Тебе известно, что я никого и никогда не караю. Карает закон.
Жуковский. Я приемлю на себя смелость сказать: ложная система
воспитания, то общество, в котором он провел юность...
Николай I. Общество! Уж не знаю, общество ли на него повлияло или он на
общество. Достаточно вспомнить стихи, которыми он радовал наших "друзей
четырнадцатого декабря".
Жуковский. Ваше величество, это было так давно!