ситуацию. В языке нет ни глаголов, ни степеней сравнения (хороший,  лучше,
лучший). Типичный  паонит  воспринимает  себя  как  поплавок  в  океане  -
бросаемый, гонимый неведомыми силами, - если вообще  он  мыслит  себя  как
отдельного  индивидуума.  В   священном   страхе   перед   правителем   он
беспрекословно повинуется ему, взамен  желая  лишь  одного  -  продолжения
династии. На Пао ничего не должно меняться.
     Но  Панарх,  казалось  бы,  абсолютный  властелин,  также   принужден
подчиняться  правилам.  В  том-то  и  заключался  парадокс:   единственный
независимый человек на  Пао,  имевший  право  на  пороки,  немыслимые  для
простого смертного, начисто лишался права на веселье  и  фривольность;  он
обязан был уклоняться от дружбы, редко  появляться  в  обществе.  И  самое
главное: он не должен был казаться нерешительным или неуверенным  -  иначе
разрушится архетип.



                                    2

     Перголаи, островок в Желианском море, в проливе  между  Минамандом  и
Дронамандом,  был  превращен  в   идиллический   уголок   Панархом   Аэлло
Панаспером. На краю  луга,  окруженного  паонитским  бамбуком  и  высокими
мирровыми деревьями, стояла резиденция Аэлло  -  воздушное  сооружение  из
белого стекла, резного  камня  и  полированного  дерева.  Планировка  была
изысканно-проста: башня резиденции, крыло для  прислуги  и  восьмиугольный
павильон с розовым мраморным куполом.
     Шел час дневной трапезы. В павильоне,  за  резным  столом  из  кости,
сидел Аэлло, одетый во все черное, как требовало достоинство Панарха.  Это
был крупный человек, но стройный и хорошо сложенный. Его серебряная седина
блестела как  волосы  ребенка,  у  него  были  по-детски  гладкая  кожа  и
немигающий взгляд широко распахнутых глаз.  Опущенные  углы  рта,  высокий
изгиб бровей - все создавало впечатление  застывшей  маски  сардонического
скептика.
     Справа восседал его брат Бустамонте, носивший титул Аюдора  -  ростом
меньше Аэлло, с копной жестких темных  волос,  быстрыми  черными  глазами,
желваками мускулов на скулах. Бустамонте был куда энергичнее, чем  средний
паонит. Он посетил два или три близлежащих населенных мира, и  всякий  раз
возвращался оттуда переполненный чужеземным энтузиазмом, что  стяжало  ему
нелюбовь и недоверие народа Пао.
     Слева от Аэлло сидел его сын, Беран Панаспер - наследник  Трона.  Это
был стройный худенький  мальчик,  неуверенный  и  застенчивый,  с  нежными
чертами и длинными  черными  волосами,  похожий  на  Аэлло  лишь  чистотой
гладкой кожи и широко распахнутыми глазами.
     За  столом  напротив  правителя  сидело  десятка  два  других  людей:
правительственные функционеры, просители,  три  торговых  представителя  с
Меркантиля и еще один человек - с лицом хищной  птицы,  в  коричнево-серых
одеждах, который не разговаривал ни с кем.
     Аэлло  прислуживали  девушки  в  длинных  туниках  с   черно-золотыми
полосами. Каждое подаваемое  ему  блюдо  вначале  отведывал  Бустамонте  -
обычай, сохранившийся с времен, когда политические  убийства  были  скорее
правилом, нежели исключением. Другая мера предосторожности, имеющая  столь