суток, мамароны отволокли торговцев на  скалу,  обрывающуюся  над  могучим
океаном. К ногам несчастных  привязали  груз  и  столкнули  вниз...  Через
мгновение меркантилийцы почти без всплеска погрузились в воду - и вот  уже
гладь океана спокойна, как прежде.
     Через двадцать минут по приказу Бустамонте тело  Панарха  последовало
за меркантилийцами. Снова на воде мелькнул  белый  венчик  пены,  и  вновь
океан покатил свои волны, спокойные и голубые...
     Солнце село. Бустамонте, старший Аюдор Пао,  мерил  террасу  нервными
энергичными шагами. Лорд Палафокс сидел тут же. В каждом из углов  террасы
стоял мамарон с оружием, направленным на  Палафокса  -  дабы  предупредить
любой возможный акт насилия.
     Бустамонте резко остановился перед Палафоксом.
     - Решение мое, без сомнения, было мудрым.
     - Что за решение вы имеете в виду?
     - Касательно меркантилийцев.
     -   Теперь,   возможно,   торговля   с   Меркантилем   станет   более
проблематичной, - осторожно предположил Палафокс.
     - Ха! Да им плевать на какие-то жалкие три жизни там, где речь идет о
доходах и выгоде!
     - Да, несомненно, большого значения это для них не имеет.
     - Эти мошенники и обманщики всего лишь получили по заслугам.
     - Вдобавок, - отметил Палафокс, - вслед за преступлением  последовало
соответствующее оному наказание - притом незамедлительно,  что  не  успело
взбудоражить людей.
     - Восторжествовала справедливость, - жестко сказал Бустамонте.
     Палафокс кивнул:
     - Конечная цель справедливости состоит в том, чтобы убедить  кого  бы
то ни было не повторять преступлений. Способ убеждения - суть наказание.
     Бустамонте повернулся на каблуках и вновь принялся ходить взад-вперед
по террасе.
     - Это  правда,  я  действовал,  отчасти  сообразуясь  с  требованиями
момента.
     Палафокс не отвечал.
     - Скажу искренне, - продолжал Бустамонте, - есть доказательства того,
что преступление совершила другая рука.  И  вообще,  в  этом  деле  больше
неясностей, нежели очевидностей.
     - И в чем состоят неясности?
     - Как мне поступить с юным Бераном.
     Палафокс потер тощий подбородок.
     - Очевидно, что это дело еще далеко не окончено...
     - Не могу понять вас.
     - Мы должны задать себе один  вопрос:  действительно  ли  Беран  убил
Панарха?
     Вытянув губы и выпучив глаза от удивления, Бустамонте стал  похож  на
некий невиданный доселе гибрид мартышки и лягушки.
     - Несомненно!
     - Зачем ему это понадобилось?
     Бустамонте пожал плечами.
     - Аэлло не питал к Берану любви. И есть серьезные сомнения в том, что
этот ребенок - действительно сын Аэлло.