ногой откинул дробовик.
     Я не знал, что с ним делать. Убивать  его  я  не  хотел.  Медицинская
сумка стояла на столе за мной,  я  достал  маску,  наложил  ему  на  лицо,
включил подачу флуотана, потом осмотрел его раны. На  левой  руке  сгорели
три  пальца,  и  в  животе  была  рана,  которая   почти   выпустила   его
внутренности. Рана была такой горячей, что в инфракрасном свете  выглядела
как расплавленная плазма. Поэтому я не видел, поражены ли жизненно  важные
органы. Меня поразило, как все легко произошло. Во рту у меня было  словно
полно ваты, сердце билось учащенно. Тамара сказала, что я не  смогу  убить
Эйриша, и я боялся, зная, что в следующий  раз  так  легко  не  получится.
Потом пошел в спальню, чтобы взять Тамару и отвести ее на плантации.
     Она сидела в постели, подобрав под себя ноги, обхватив руками колени,
раскачивалась взад и вперед. На лице  маска.  Она  включилась  в  монитор,
упивалась сновидением - не как профессионал, как  наркоман.  И  продолжала
говорить: "Я хочу уйти. Я хочу уйти. Я хочу уйти..." По лицу  ее  катились
капли пота, а само лицо оставалось совершенно бесцветным.
     Я подошел к консоли и отключил монитор. Она продолжала раскачиваться,
не почувствовав того, что я сделал. Я откинул ее маску. Глаза  закатились,
так что видны только белки. Она продолжала бормотать, стиснув  зубы.  Ушла
глубоко в себя. В кататонии.
     Я снова опустил маску, включил ее в консоль и подключился сам.
     На берегу ночь, ревет ветер, несет песчинки, которые колют мне  кожу.
Я услышал звук, словно кто-то со свистом пропускает  воздух  сквозь  зубы,
поднял голову и увидел призрачных чаек с человеческими головами,  это  они
шипели сквозь зубы.
     Рыжеволосая Тамил раскачивалась на берегу  и  смотрела,  как  в  море
поднимаются  темные  морские  существа.  Потом  отправила  их  в  небытие.
Крикнула что-то в море,  но  ветер  отнес  ее  слова.  Берег  почернел  от
скорпионов, которые ползали по влажному песку и  прятались  в  водорослях.
Мертвый бык, теперь раздувшийся, стоял  на  отмели,  тряс  своей  сгнившей
плотью, ревел от боли. Волны набегали на  него,  и  его  мошонка  и  пенис
всплывали, потом волна отходила, и они снова повисали, с них капала вода.
     Я позвал Тамил. Она не ответила. Я крикнул: "Эйриш мертв!", но ветер,
рев волн и свист чаек заглушили мои  слова,  поэтому  я  двинулся  к  ней,
наклоняясь на жгучем ветру, пробираясь между большими черными скорпионами.
Один из них ужалил меня в ногу, и  мне  показалось,  что  к  ноге  прижали
раскаленное железо. Я прошел еще несколько шагов, и меня ужалили в  другую
ногу, поэтому я побежал, не обращая внимания на укусы.
     Из моря поднимался  левиафан,  и  перед  ним  накатывались  на  берег
огромные волны. Я добежал до Тамил. Она кричала в пустой воздух:
     - Я хочу уйти!
     Я повернул ее лицо к себе. Она  посмотрела  на  меня.  И  хоть  ветер
продолжал дуть, мир ее начал успокаиваться.
     - Эйриш мертв! - крикнул я, надеясь утешить ее.  -  Твой  муж  звонил
мне. Он сказал, что не может тебе помочь. Нам нужно уходить.
     Она посмотрела на меня, рассматривала мое лицо.
     - Боже мой! Ты меня догнал. Напрасно я убегала! Ты меня догнал!
     - Ты ошибаешься, - сказал я. - Пойдем! Отключись, и сама увидишь!
     - Что увижу? Мертвого Эйриша на полу? Что я должна увидеть? - В  воде
замычал бык. Тамил посмотрела мне в глаза и сквозь сжатые губы произнесла: