К Ольге Александровне приходило огромное количество писем,
и на все она отвечала. Писали ей многие из  придворного  штата,
некогда  служившие Императорской семье в Гатчине, Царском Селе,
в Аничковском дворце и в ее собственном особняке на Сергиевской
улице  в  Санкт-Петербурге.  Больше   того,   Великая   княгиня
продолжала  получать  письма  из  самой  России.  Два  особенно
трогательных  были  написаны   бывшим   лакеем   принца   Петра
Александровича Ольденбургского и няней, которая некогда служила
в  усадьбе  Ольгино близ Воронежа. Оба корреспондента писали на
смертном одре. Письма обрывались в середине  фразы  и  не  были
подписаны. Лишь из постскриптума можно было определить личность
авторов письма. В числе корреспондентов Ольги Александровны был
старый казацкий офицер, отсидевший в большевицкой тюрьме десять
лет  и сознающий, что всякий раз, как он пишет Великой княгине,
он подвергает себя опасности. Однако, он не мог ничего с  собой
поделать, поскольку, по его словам, "все, что у меня осталось в
жизни -- это писать Вам".
     Четыре  раза  в  год  --  в  Рождество  и на Пасху, в день
рождения и в день тезоименитства Великой княгини  11  июля  (по
старому  стилю)  жилая  комната коттеджа оказывалась заваленной
письмами и посылками чуть  ли  не  из  всех  концов  света:  из
Финляндии и Японии, Норвегии и Австралии, Южной Африки и Китая.
И  эти  знаки  памяти согревали ей сердце. Социальное положение
корреспондентов не имело никакого  значения.  Главным  была  их
привязанность к ней.
     Как-то  в  Рождество  я  увидел,  что стол в жилой комнате
Великой  княгини   усыпан   открытками   и   пакетами.   Пришли
поздравления   из   Букингемского  дворца,  от  ее  Августейших
родственников в Швеции, Германии, Дании,  Греции,  а  также  от
многих  знаменитостей  из  разных  стран,  но крохотная пожилая
женщина  с  озабоченным  видом  продолжала  рыться   в   грудах
корреспонденции.
     -- Просто ничего не могу понять. Надеюсь, что этот человек
здоров. Я впервые не получила от него поздравительной открытки.
     -- От кого? -- поинтересовался я.
     --  Да от господина Шоу, славного владельца мясной лавки в
Кемпбеллвилле. Так хочется надеяться, что он жив-здоров.
     Однажды я получил письмо от подруги  Ольги  александровны,
которое    явилось   для   меня   еще   одним   доказательством
расположения, которое питали к ней люди. Дама, о  которой  идет
речь, в свое время оставила Канаду и поселилась в Мексике.
     "Здесь  я  не  читаю  никаких  газет и не слушаю радио, --
писала эта дама. --  Единственное,  о  чем  я  прошу  Вас,  это
известить  меня  о смерти Уинстона Черчилля, Бертрана Рассела и
Великой княгини Ольги Александровны".
     Как и все Романовы, Ольга  Александровна  всю  свою  жизнь
близко  была  связана  с  русской Православной Церковью. Монахи
одного русского монастыря нередко присылали  ей  мед  со  своих
пасек.  Однажды  в  сочельник  они  позвонили  ей по телефону и
пропели рождественский тропарь: "Рождество  Твое,  Христе  Боже