коров,  в  курятнике,  возле  цветочных  грядок.  Заставали  ее
врасплох,  когда  она  отдыхала  или  чинила простыню. Они даже
заглядывали в окна и  заставали  ее  в  те  минуты,  когда  она
героически,  но  совершенно  безуспешно  пыталась  справиться с
веником и тряпкой.
     Некоторые из такого  рода  господ  заявляли,  что  Великая
княгиня  "чересчур  уж  проста"  для  лица  такого,  как у нее,
происхождения.  Тут  они  ошибались.  Именно  ее  происхождение
создавало  вокруг  нее своеобразную ауру. У Ольги Александровны
не  было  нужды  ни  принуждать  себя,  ни  заноситься.  Полная
сознания  своего достоинства, она всегда оставалась самой собой
-- разговаривала ли она с королями или же с дорожными рабочими.
И какую  бы  черную  работу  она  ни  делала,  она  никогда  не
менялась, оставалась Великой княгиней до самых кончиков ногтей.
Репортеры  приходили  и  исчезали,  вынужденные  основываться в
своих рассказах не на том, что слышали, а на том,  что  видели,
поскольку  хозяйка  фермерского дома оставалась очень вежливой,
но немногословной.
     Несмотря   на   все   трудности,    Канада    положительно
подействовала   на   ее   душевное   состояние.   Теперь  Ольга
Александровна не была бедной родственницей, живущей в изгнании,
помнящей   былой   блеск,   исчезновение   которого   постоянно
оплакивали ее более удачливые родственники.
     Немецкая   "Анастасия"   была   отнюдь   не   единственной
претенденткой на принадлежность к  семье  Романовых.  Уезжая  в
1925  году  в Берлин, Ольга Александровна едва ли представляла,
сколько встреч подобного рода ей еще  предстоит.  По  существу,
самозванцы  обоего  пола  преследовали  ее  до  конца  жизни. В
разговоре со мной она сказала:
     -- Хорошо,  что  я,  можно  сказать,  приобрела  иммунитет
против  их  атак  на  меня.  Иначе  они  свели бы меня с ума. Я
надеялась, что наилучший способ общения с такими людьми --  это
равнодушие, но подобная политика не всегда срабатывала. Вы даже
не  представляете,  какими наглыми, черствыми и упрямыми бывают
некоторые из них.
     Великой княгине стали докучать с самого  начала.  Какая-то
незнакомка   принялась  осаждать  ее  пространными  посланиями.
Женщина, жившая в Торонто,  не  сообщала,  кто  она,  а  только
неоднократно   намекала,  что,  поскольку  она  "очень  близкая
родственница",  то  вправе   просить   о   встрече   с   Ольгой
Александровной, чтобы поведать ей свою историю. Сначала Великая
княгиня не обращала внимания на письма. Однако, раздосадованная
назойливостью   корреспондентки,  она  послала  ей  коротенькую
записку, указав в ней, что отказывается от встречи.
     Однако это не остановило "очень близкую  родственницу",  а
только заставило изменить тактику.
     --  Она  стала присылать мне такие жалостливые письма, что
я, в конце концов, сжалилась и сообщила, что встречусь  с  ней,
но  лишь  один  раз, -- рассказывала Ольга Александровна. -- Мы
договорились о дате, и муж поехал  в  Моффет,  чтобы  встретить