позади  годы жизни, проведенные в России и Дании, -- вспоминала
Ольга Александровна. -- Конечно, я твердо  знала,  что  никогда
больше  не  увижу  Европу.  Но я знала и то, что до конца своих
дней сохраню в  своей  памяти  много  дорогих  и  милых  сердцу
воспоминаний.

     В новом свете на склоне дней
     В  прошлом  у  Великой княгини было столько бед и невзгод,
что можно предположить, будто она пришла в уныние, очутившись в
незнакомом  мире  и  видя  необходимость  приспосабливаться   к
совершенно  незнакомым условиям жизни. Ольге Александровне было
шестьдесят шесть, годы ее не сломили, но, естественно, оставили
свой след.
     Однако, сознавая, что  распрощалась  с  Европой  навсегда,
Великая    княгиня   не   стала   предаваться   ностальгическим
воспоминаниям. Канада начала  представляться  ей  чем-то  вроде
приключения,  а в приключение следует пускаться без оглядки или
вовсе отказаться от  него.  Ее  мужество  подверглось  суровому
испытанию  еще  во  время плавания. Как сообщил Великой княгине
капитан, это был самый трудный рейс  "Эмпресс  оф  Канада".  От
морской  болезни страдали почти все пассажиры, в том числе и ее
семья, и лежали пластом. Но  на  Ольгу  Александровну  и  Мимку
качка  не произвела никакого воздействия. Мимка, превратившаяся
в ссохшуюся старуху восьмидесяти трех лет, заботилась  о  своей
хозяйке  и  не спускала глаз с кофты, которую купила ей в Крыму
Великая княгиня много лет назад. Ночью Мимка  клала  кофту  под
подушку,  а днем надевала на себя. Любому, кто случайно взял бы
в руки кофту, она показалась бы необыкновенно  тяжелой,  однако
Мимка   следила   за   тем,   чтобы  никому  такого  случая  не
представилось. Дело в том, что между тканью и подкладкой верная
старая служанка зашила несколько замшевых мешочков,  в  которых
хранилось  все,  что  осталось от драгоценностей ее хозяйки. Ни
количество безделушек, ни  их  стоимость  не  шли  ни  в  какое
сравнение  с  содержимым  шкатулки покойной Императрицы-Матери,
но,  по  мнению  Мимки,  даже  тоненькая  золотая  булавка,  не
представляющая   особой   ценности,   что   называется,   могла
пригодиться.
     -- Старый лайнер  все  время  раскачивался  из  стороны  в
сторону.  По  спокойной  воде,  думаю, мы плыли не так уж много
часов, -- рассказывала  Ольга  Александровна.  Я  не  понимала,
почему  я  не  страдала  от  морской болезни, как остальная моя
семья. Хорошим моряком я никогда  не  была,  Бывало,  во  время
плаваний  на  "Штандарте"  я лежала пластом -- к огорчению моих
племянниц.
     Кто-то из членов экипажа назвал судно  "пьяной  княгиней".
Реплику эту услышал какой-то датский журналист, находившийся на
корабле.  Решив,  что  она  относится к Ольге Александровне, он
возмущенно заявил капитану: "Замечание крайне  непочтительно  и
совершенно   несправедливо   --   ее  Императорское  Высочество
известна своими трезвыми привычками". Капитан заверил его,  что