двум причинам. Во-первых, Ольга Александровна  предстает  перед
нами  совсем  не  такой,  какой  хотела бы казаться. Оказавшись
перед  серьезным  выбором,  она,  мечтательница,   непрактичная
художница,  предстает перед нами, как совершенно другой человек
-- женщина энергичная, полная сил, несмотря  на  ее  усталость,
быстро  принимающая  важные  решения,  причем,  по существу, не
обращая внимания на реакцию  членов  ее  семьи.  Второй  аспект
имеет большее значение.
     Шел  1948  год.  Минул тридцать один год после октябрьской
революции 1917 года. Казалось бы, что  семейство  Романовых  не
должно   было   больше   тревожить   Кремль,   но   все   факты
свидетельствуют о противоположном. В Дании, недалеко от  границ
которой   стояли   советские   войска,  жизнь  Великой  княгини
находилась  под  угрозой.  Но  тот  факт,  что  то   же   самое
происходило  и  в  Англии,  говорит  сам  за  себя. Магия имени
Романовых все еще была жива, и  угроза,  нависшая  над  Великой
княгиней, отнюдь не существовала в чьем-то воображении.
     В   спешке,  сопровождавшей  отъезд  из  Дании,  никто  не
позаботился  о  том,  чтобы  получить  паспорт  для  верной   и
незаменимой  помощницы  Ольги Александровны -- Мимки, которой к
тому времени  исполнилось  уже  восемьдесят  три  года.  Отъезд
пришлось  отложить  на  две недели, пока не выправили документы
для  Эмилии  Тенсо.  Великая  княгиня   часто   отлучалась   из
Хэмптон-корта, что лишь прибавляло забот Скотланд Ярду.
     --  Я  обрадовалась  задержке,  --  призналась  мне  Ольга
Александровна.  --  Мне  нужно  было  повидаться  со  столькими
людьми.  Я даже сумела отыскать родственников моей старой милой
Нана. Надо было увидеться и с Джимми, который, уйдя в отставку,
поселился в Букингемшире. Мы с ним пили чай. На  стене  у  него
висела  одна  из моих картин. Увидев ее, я воскликнула: "Я и не
знала, что умею так хорошо  рисовать".  Мне  было  так  приятно
увидеть   его   и  поговорить  о  прежних  временах.  Потом  мы
праздновали день рождения Мэй -- ей исполнился восемьдесят один
год, затем мне надо было нанести ряд совершенно частных визитов
в Марлборо-хаус.
     -- Вы не коснулись вопроса о драгоценностях при встрече  с
королевой Марией? -- осмелился я спросить.
     Ольга Александровна решительно покачала головой.
     -- К чему было обострять отношения?
     2  июня  1948  года Великая княгиня вместе со своей семьей
поднялась на  борт  судна  "Эмпресс  оф  Канада",  стоявшего  в
Ливерпульском  порту. Еще день жизни ушел на грустные прощания.
Кроме   шестидесятишестилетней    Великой    княгини    и    ее
шестидесятисемилетнего  супруга  группу  отъезжающих составляли
двое их сыновей -- Тихон,  которому  было  тридцать,  и  Гурий,
который  был  на  год  моложе, вместе с их женами-датчанками --
Агнес и  Рут,  --  шестилетней  внучкой  Ксенией  и  пятилетним
Леонидом.
     --  После  того,  как  в  тумане скрылись свинцовые берега
Англии, мне показалось, будто опустился некий занавес,  оставив