а те из них, кто прибыл из союзных стран, сознавали, что  перед
ними в Европе откроется не всякая дверь.
     Над  жизнью  Великой  княгини и ее близких нависла угроза.
Требования русских были все  более  настойчивыми.  Атмосфера  в
Баллерупе  становилась все более напряженной, и стало очевидно,
что дни семейства Ольги Александровны в Дании сочтены.
     Великой княгине, которой исполнилось шестьдесят шесть лет,
не очень-то легко было срываться с обжитого места. После многих
раздумий и семейных совещаний они решили эмигрировать в Канаду.
Датское правительство понимало, что  семья  Куликовских  должна
покинуть  страну  как  можно  скорее и незаметнее. Существовала
реальная опасность похищения русскими Великой княгини.
     В 1948 году гражданским лицам  было  не  просто  совершать
какие-то   переезды,   поэтому  пришлось  преодолеть  множество
трудностей. Осуществить множество  предварительных  переговоров
помог сэр Эдвард Пикок. В конечном счете семье Куликовских было
позволено  выехать  в  Канаду  в качестве "сельскохозяйственных
иммигрантов". Это значило, что, добравшись до этой страны,  они
должны  были  трудиться  на  ферме.  Продать усадьбу Кнудсминне
оказалось нетрудно, зато они столкнулись с почти непреодолимыми
трудностями, когда следовало получить деньги и вывезти их,  как
и  другие  средства,  которыми располагала Ольга Александровна.
Лишь помощь, которую предложила супруга принца Виго, американка
по  происхождению,  сумела  помочь  беде.  Именно  она  открыла
долларовый  счет  в нью-йоркском банке на имя Великой княгини и
согласилась принять платежи в датской валюте.
     Все  планы  строились  в  глубочайшей  тайне.  И  все-таки
произошла,  по-видимому,  какая-то  утечка  информации. Сначала
семья Куликовских  должна  была  отправиться  в  Англию,  и  за
несколько  дней  до  отплытия  у  них  в доме появился служащий
судоходной конторы с билетами  на  пароход  "Баторий",  где  им
предоставлялись  каюты.  Одним  из директоров конторы был принц
Аксель. Название судна ничего не говорило Великой  княгине,  но
когда  она  упомянула его в разговоре с друзьями в Копенгагене,
те пришли в ужас.
     "Вы не должны подниматься на борт этого  польского  судна,
-- заявили они. -- это же ловушка".
     --  Я  задрожала,  -- призналась мне Великая княгиня. -- Я
поняла, что, стоило бы нам появиться  на  судне,  принадлежащем
коммунистам, нас всех могли бы схватить коммунистические агенты
и  отправить  в  Москву.  А  там бы нас предали так называемому
суду, обвинив нас  в  государственной  измене.  Я  притворилась
больной, и "Баторий" ушел без нас.
     Лишь в мае 1948 года семья Куликовских покинула Данию, сев
на датский  военный транспорт, направлявшийся в Лондон, однако,
распрощавшись с Данией, Великая княгиня еще не была вне  всякой
опасности.  Насколько  реальной  и  близкой была эта опасность,
можно заключить из следующего  свидетельства,  предоставленного
мне   господином   Дж.С.П.   Армстронгом,  Генеральным  агентом
провинции Онтарио, аккредитованным в Англии. Было очевидно, что