приезжала, ее дальше грибка не пустили.
   - Списки бригады, наверное, давно чеченцам продали?
   - Конечно, продали! Эти  козлы,  -  имея  в  виду  штабных  офицеров,
говорил Валера Смирнов, - что хочешь продадут. Может, даже и не  большой
чин продал, а писарь. Представляешь, свои продают! Уроды! Попался бы  он
мне там, в Чечне, всадил бы пулю в позвоночник - и весь разговор.
   - Тут по-другому, там - проще.
   Мужчины бежали, ровно сопя, как два паровоза  на  перегоне.  От  реки
потянуло свежестью.
   - Давай тут искупаемся?
   - Нельзя, из части заметят.
   - Все и так знают, многие сюда бегают.
   - Зачем подставлять своих, наша рота сегодня в наряде.
   - Придется ребят уважить.
   Мужчины перевалили через бугор и побежали,  уже  не  пригибаясь.  Лес
уходил влево, между ним и грунтовой дорогой,  повторявшей  изгибы  реки,
пестрели  огороды  горожан.  В  конце  восьмидесятых,  когда  разразился
продовольственный  кризис,  городские  власти  отдали  часть  луга   под
огороды. Землю брали все, кто хотел. Жители Ельска обустроили  небольшие
участки по своему вкусу:  кто  обтянул  делянку  в  пять  соток  колючей
проволокой,  кто  вбил  деревянные  колышки.  Некоторые  возвели   нечто
наподобие тюремной зоны с высоким забором, усиленным колючей проволокой,
вымазанной солидолом. К испохабленному пейзажу горожане привыкли,  и  он
никого не раздражал, став неотъемлемой частью Ельска.
   Воду для полива приходилось  таскать  на  себе  из  реки.  Для  этого
любители огородов на низком топком берегу возвели  множество  деревянных
мостков. С них и черпали ведрами холодную воду Липы.
   В раннее время в будний день на огородах никого не было видно.
   -  -  Ребята  говорили,  уже  клубника  появилась,  -  сказал  Слава,
всматриваясь в растительность огородов. Но ничего съедобного на глаза не
попалось, не станешь же выкапывать незрелую картошку?
   - Говорят, что появилась, - неохотно согласился Валера.
   Утоптанная до блеска тропинка вела к мосткам. Здесь сержанты купались
не первый раз и, не сговариваясь, свернули с грунтовой дороги.
   Такая пробежка на полтора километра в одну сторону для них была сущим
пустяком.  Бежали  спецназовцы  полуобнаженные,  налегке,  по  утреннему
холодку.
   - Хорошо-то как! -  воскликнул  Слава,  сбрасывая  ботинки  и  снимая
брюки, которые тут же забросил на куст ольхи.
   Купались раздевшись донага. Ребята постояли на  самом  краю  мостков,
глядя в переливающуюся бликами чистую воду реки. Ближе к  середине  Липы
блеснула крупная рыба.
   - Ух ты! - крикнул Слава и тут же нырнул, словно хотел догнать язя.
   Валера дождался, пока его приятель вынырнул метрах  в  двенадцати  от
него, так и не доплыв до середины, и тоже нырнул. Холодная вода бодрила,
мгновенно  снимала  усталость.  Сержанты  кувыркались,   ныряли,   пока,
наконец, не легли на спины, широко раскинув руки. Они не  сопротивлялись
сильному течению, которое сносило  их  к  широкому  плесу,  разглядывали
облака на небе.
   Берег обрывом уходил в воду. Весь обрыв был источен,  словно  пулями,