Он так долго стоял на одном месте, что не заметил,  как  его  ботинки
увязли в раскисшей земле.
   В какой-то момент ему показалось, будто кто-то невидимый схватил  его
ноги мертвой хваткой.
   - Бывает, - вздохнул Сапожников, - перенервничали.
   ОМОНовцы, не оглядываясь, двинулись к  мосту.  Холмогоров  чувствовал
себя опустошенным,  хотелось  подойти  к  спецназовцам,  сказать  слова,
способные унять злость и ненависть в их душах, но не существовало  таких
слов - он оставался чужим для них, их горе  не  было  его  горем.  Слова
утешения всегда лживы.


   Перед отъездом Холмогоров навестил мэра Цветаева. Тот так и не понял,
почему церковь не может стоять в конце Садовой улицы.
   - Андрей Алексеевич, вы пока  поработайте  по  своим  каналам,  я  по
своим, потом встретимся и примем компромиссное решение.
   - Я приеду не раньше, чем через две недели.
   - Вот и отлично.
   - Они ничего не изменят. Место или подходит для строительства  храма,
или нет.
   - Значит, Ельску еще повезло, - грустно усмехнулся Цветков.
   - До встречи, - довольно холодно попрощался Холмогоров.

Глава 7

   Какие бы ужасы с тобой ни случались вдали  от  дома,  но  как  только
возвращаешься на родину, все они словно уходят в далекое прошлое. И  уже
не существует разницы, чеченская ли это была кампания, афганская  война,
Великая Отечественная, первая мировая или  Куликовская  битва.  Все  это
случилось там, в далеком прошлом, и, кажется, даже не с тобой.
   Отряд из бригады спецназа, сформированный из лучших, самых надежных и
проверенных, вернулся из чеченской командировки, опоздав на две  недели.
Поездки на Кавказ становились обыденными, а  встречи  -  будничными.  Не
было уже пафоса первых встреч из командировок: не гремел  медью  духовой
оркестр, не полоскались на ветру знамена, не звучали зычные приказы,  не
бежали к поезду дети с цветами.
   Родина есть родина. Здесь даже дышится легче и воздух совсем  другой.
Нет в нем запаха  смерти,  пахнет  травой,  мокрыми  тополями,  дымом  с
заводов и всем тем, к чему  привык  с  детства,  что  успокаивает  лучше
валерьянки. Здесь не надо озираться на каждом шагу, не надо пригибаться,
боясь растяжек на тропинках и засад в лесопосадках. Не опасаешься  здесь
снайпера или фугаса, заложенного на дороге, который может  подбросить  в
воздух тяжелый БТР так, как большой палец подбрасывает спичечный коробок
или пачку сигарет. Здесь все по-другому, все понятно, близко,  а  потому
на душе становится спокойно. Если что-то и продолжает  мучить,  так  это
память, ведь за горизонтом остались  самые  тяжелые  переживания,  самые
сильные чувства, там осталась часть жизни,  и,  возможно,  как  полагали
многие из отряда, не худшая.
   Отряд спецназа за время последней  командировки  никого  не  потерял,