мгновение не усомнившись в том, что Холмогоров говорит правду.
   - Не знаю, - качнул головой Андрей Алексеевич.
   - Откуда?.. Как?..
   - Главное, что знаю.
   - Я тоже знала, - наконец улыбка на губах Марины стала осмысленной, -
вот только он не знал, - вздохнула она.
   - Теперь знает. Его здесь больше нет, - вздохнул Холмогоров, - и  эта
могила ничем не лучше любого другого места для разговора с ним.
   Марина Комарова почувствовала странную легкость. Могила в самом  деле
больше не  держала  ее.  Она  шла  вниз  по  склону,  опираясь  на  руку
Холмогорова. Тот довел ее до калитки  и  разжал  пальцы.  Он  ничего  не
пожелал ей на прощание, просто остался стоять, а женщина пошла  к  мосту
быстро и решительно, словно куда-то спешила.
   Холмогоров увидел,  как  Марина  догнала  другую  женщину  в  черном.
Навстречу им шли девять ОМОНовцев, тех, что за столом держались  поближе
к майору Грушину. Спецназовцы шли, пьяно  пошатываясь,  но  пытаясь  при
этом сохранять достоинство. Камуфляжная форма обязывала твердо держаться
на ногах.
   "Боец, - как говаривал их командир майор Грушин, - существует лишь  в
двух ипостасях: или в строю, или погибшим". Эта формула  была  для  него
универсальной,  отговорки  и  ссылки  на  болезнь,   праздничный   день,
количество выпитого в расчет  не  принимались,  нарушителям  приходилось
отвечать "по всей строгости".
   Человек, взобравшись на вершину, смотрит вдаль, идущий по земле - под
ноги. ОМОНовцы же дошли до  той  кондиции,  когда  каждый  шаг  требовал
усилия воли. Холмогорова, стоявшего у кладбищенской ограды, они пока  не
замечали.
   Андрей Алексеевич подумал: "Я чужой для них. Если не сказать  больше.
Вчерашний  ужин  в  ресторане  заставил  их  почувствовать   собственную
слабость. Вчера я был обязан остановить их. Сегодня - не  вправе  мешать
проститься с друзьями".
   Идти сейчас в город он не мог - туда вела единственная дорога. На ней
не разминешься.
   Оставалось подняться на холм. Холмогоров легко добрался  до  вершины,
туда, где под березами виднелись пятна песка. Сюда снесли после  похорон
сбитые из досок подставки для гробов. Анд рей Алексеевич присел на  одну
из них и прислонился к стволу березы.
   Ветер донес до  него  шорох  травы  под  ботинками  тяжело  ступавших
мужчин. ОМОНовцы смолкли, лишь только миновали калитку в ограде.
   Вскоре, когда милиционеры остановились, ветер принес к Холмогорову  и
запах крепких дешевых сигарет.
   - Кто скажет слово? - спросил сержант Сапожников.
   - Я не умею, - отозвался Куницын. - У других  складно  получается,  а
меня говорить не учили.
   - Ты, Олег, письма хорошие писать умеешь, скажи.
   - Генерал толково сказал, добавить нечего.
   - А мне не понравилось. Вроде все правильно -  по  сути,  но  души  в
словах нет.
   - Он же ребят не знал, о чужом человеке с душой не скажешь.
   - Так что? Просто так на могилах выпьем и уйдем? Тоже  не  правильно.