- Тебя нет, - рыдала она, - но где же ты тогда?
   И ей казалось, будто она угадывает в гуле ветра голос погибшего мужа,
будто он шепчет что-то издалека, но она никак не может разобрать слов, а
Леша хочет сказать ей что-то важное, то, что не  успел  сказать  в  день
прощания.
   - Я слушаю,  слушаю  тебя,  -  боясь,  что  голос  исчезнет,  шептала
женщина. - Ну же, мы вдвоем, нас никто не слышит. Скажи! - она  прикрыла
глаза и наклонила голову, чтобы лучше слышать.
   Волосы Марины сделались мокрыми от дождя, прилипли ко лбу, к щекам, к
шее. Женщина не чувствовала холода, ветер давил ей в спину, будто  хотел
прижать к земле.
   Марина  смотрела,  как  поблескивают  капли  на   лепестках   цветов,
усыпавших могилу, на свои испачканные землей руки. Воздух приобрел серый
оттенок, солнце  уходило  за  горизонт,  мир  словно  выцветал,  лишался
красок, становился черно-белым.
   - Ты же знаешь, как я люблю тебя, - проговорила женщина, - и  никогда
не смогу разлюбить. И ты меня уже никогда не разлюбишь, -  на  ее  губах
появилось подобие улыбки: хоть в чем-то она смогла найти утешение.
   Марина Комарова даже не вздрогнула, когда на ее плечо  легла  ладонь.
Она лишь скосила глаза, продолжая слегка улыбаться, - длинные пальцы, на
среднем простой, но изысканный перстень белого золота, на отполированной
четырехугольной накладке выпуклый восьмиконечный крест. Марина  медленно
поднялась с колен и отряхнула прилипший к подолу песок, затем  взглянула
на человека, подошедшего к ней.
   Холмогоров спокойно выдержал этот полный отчаяния взгляд.
   - Я так и думала, кто-нибудь попытается утешить  меня,  -  улыбка  не
сходила с губ Марины. - Но все уже позади.  Что  могут  изменить  слова?
Каждый, глядя на меня, в душе радуется, что это произошло не с ним. Есть
вещи, которые нельзя изменить, и смерть - одна из них. Вы мне мешаете, -
Марина гордо вскинула голову.
   Она была настроена враждебно.
   - Я подумал, прежде чем подойти к вам, - сказал Холмогоров. - Да,  вы
правы, есть вещи, которые нельзя изменить. Я сразу заметил, вы не такая,
как они, заметил еще до кладбища. Вы  думаете,  что  сможете  уехать,  а
прошлое останется здесь, в Ельске?
   - Да, - с вызовом произнесла Марина.
   - Все останется с вами, куда бы вы ни поехали.
   - Вы говорите так, словно пытаетесь убедить меня остаться.
   - Нет, вам надо уехать, потому что у вас бу дет ребенок  от  него,  -
взгляд Холмогорова указал на могильный холм.
   Марина  почувствовала,  как  земля  уходит  у  нее  из-под  ног,  как
заваливается городской пейзаж, словно Ельск сползает вместе  с  уходящим
солнцем за горизонт. Ей казалось, будто она продолжает стоять  ровно,  а
наклоняется мир.
   Холмогоров придержал ее за руку:
   - Наверное, это то, что вы хотели  услышать  в  шуме  ветра,  который
говорил с вами голосом мужа?
   - Да... - растерянно произнесла женщина.
   - Вы, несмотря на горе, счастливее многих.
   - Кто будет -  мальчик  или  девочка?  -  спросила  Марина,  даже  на