И тут Леонарду сделалось плохо. До него дошло,  чего  добиваются  эти
мрачные, страшные люди. Он никогда не скрывал, что у него есть винтовка,
но и не особенно афишировал этот факт. Иногда с  каким-нибудь  очередным
своим дружком выезжал  за  город,  в  лес,  на  полянку,  и  там,  чтобы
продемонстрировать свою мужественность, облачившись в камуфляж и майку в
облипку, стрелял из снайперской винтовки по воронам, иногда  -  в  ствол
дерева. Его малолетних приятелей подобные выходки Леонарда  приводили  в
трепет и умиление. Леонард знал это и пользовался снайперской  винтовкой
как отмычкой к сердцам юных педиков.
   - Она в доме.
   - Где?
   - Я никого не убивал, никого!
   И тут он получил такой удар в голову, что  мозги  чуть  не  выскочили
через уши. Четыре передних зуба ввалились в рот. Леонард лежал на  полу,
истекая кровью.
   - Умираю...
   - Я еще не сказал "три".
   Прошкин за волосы поднял Леонарда,  взял  со  стола  большую  бутылку
минеральной воды, ножом срезал горлышко и принялся лить охлажденную воду
на голову жертве.
   - Пришел в себя?
   - Ты его замочил, Витя, - сказал Уманец.
   - Я бы его там, в Чечне, в два счета замочил и уши отрезал бы,  здесь
грех на душу не возьму.
   Где винтовка?
   - За холодильником...


   Майор Грушин был, наверное, единственным во  всей  бригаде  спецназа,
кто не боялся ходить пешком по Ельску. И не потому, что  ему  не  дорога
была собственная жизнь, а просто майор привык к опасности и понимал, что
если Богу угодно, то человек погибнет, даже находясь  под  бронированным
колпаком. Если же Бог не желает его смерти, то сам черт ему не  страшен,
он пройдет сквозь шквальный огонь, его станут расстреливать в  упор,  но
все пули пролетят мимо и другим просвистят свою страшную песню.
   Было уже темно, когда Грушин подошел к КПП. Он, не торопясь, прикурил
сигарету, бросил ее в мусорницу и лишь после этого толкнул дверь. Солдат
дернулся, вскинув руку к виску. Майор с ленивым достоинством козырнул  и
произнес:
   - Спокойной ночи, сынок.
   Солдат неуверенно повертел в руках  заклеенную  скотчем  картонку,  а
затем окликнул:
   - Товарищ майор! Разрешите обратиться?
   - Разрешаю, - улыбнулся Грушин, не ожидая такого  четкого  исполнения
уставных отношений.
   - Тут какой-то сумасшедший приходил, сказал, что ему девка  в  киоске
дала...
   - Куда дала? - улыбнулся майор. - И сколько раз?
   - Картонку какую-то.., для командира бригады. Но командир-то в Чечне,