закрывается, губы никак не сложит, ну жалко же человека, разве нет!
     И так  мне захотелось утешить  Вовчика,  и Аскольда утешить,  и торгаша
заодно - наверно, не от хорошей жизни такую куртку толкнул...
     -  О  чем  говорить, бичи!  - это  я, наверное, во  всю глотку рявкнул,
потому что набилось тут  много портового народа, и  все на  меня глядели.  -
Вечером сегодня отвальную даю - в "Арктике"! Всех приглашаю!
     Бичи мои взвеселились, Аскольд  ко мне  обниматься полез, чуть глаз мне
не выколол щетиной.
     -  Нет,  - говорит, - ты мне  скажи: за что я тебя  сразу  полюбил? Вот
веришь - не знаю. Но я всем скажу: "Он такой человек! Таких теперь нету. Все
умерли!"
     А Вовчик справился с нервами и говорит:
     -  Отвальная -  это здорово!  Святой  закон.  А  сколько ж  ты  на  нее
отвалишь?
     -  О  чем ты говоришь, волосан!  - Аскольд  ему рот ладошкой прикрыл. -
Мелко плаваешь, понял. Не  хватит  у  него,  так я пиджак заложу. Сейчас вот
Клавку позову и заложу!
     - Не надо, - говорю, - поноси еще. Будь другом, поноси.
     - Так, - кореш  мой,  Вовчик,  соображает. - А ежели мы  с  собой  кого
приведем?
     - Валяй, приводи свою трехручьевскую. И я свою приведу.
     - Ясное дело, - Аскольд кивнул. - Какая же отвальная без баб? А кто она
у  тебя?  Может, она какая-нибудь тонкая,  не захочет с  бичами в  ресторане
сидеть. Не все же такие, как ты, Сеня!
     - Как так не захочет? Раз вы со мной - захочет.
     Вовчик  совсем  растрогался  -  опять  всем  налил  по  полному,  и  мы
опрокинули,  а  пивом  уже  не  закрашивали,  не  до  того  было,  и  тут  я
почувствовал, что не худо бы и кончить.
     Я закусил наспех, а потом встал и качнулся, голова пошла кругом, но все
же выстоял.
     - Салют вам, бичи! До вечера.
     - Да посиди ты, - Аскольд меня не пускал. - И не побеседовали, душой не
раскрылись. А ведь интересный же ты человек, содержательный!..
     - В "Арктике" побеседуем. Все в "Арктике" будет.
     Тут Клавка подошла, не понравилось  ей, что  мы так расшумелись, а я ее
взял за плечи и поцеловал за ухом, в пушистые завитки.
     - И тебя, дуреха, тоже приглашаю.
     Она и не спросила - куда, только кивнула и засмеялась.
     -  Значит,  так, -  стал Вовчик  черту  подводить.  - Столик  на восемь
персон. Это двадцатку кладем на первый заказ, ну и официанту на лапу.
     Аскольд  авторитетно бровями подтвердил. Черт знает,  что  у них там за
арифметика.  В жизни, наверно, за порядочным столиком  не  сидели,  с  таких
всегда деньги вперед просят. Да мне перед Клавкой не хотелось торговаться. И
неудобно было, что деньги у меня в платке, как у какого-нибудь сезонника. Но
Клавка не стала смотреть, собрала посуду и ушла, а  я развернул всю  пачку и
отсчитал - и на заказ, и на лапу, и за все, что мы тут имели.
     Торгаш заторопился, надел свою мичманку и снова сделался ладненький, ни
в одном глазу.
     - Погоди, - Аскольд мне сказал, - Клавка тебе сдачу сосчитает.
     - Сами сосчитаете.