последнюю  представительницу  туристского  агентства.  Спустившись  вниз  на
лифте, я миновал холл, запруженный журналистами и фотографами, и  заперся  в
телефонной будке.
   - Полиция! - ответил мужской голос на другом конце провода.
   - Пожалуйста, уголовную! - сказал я нарочито грубым голосом.
   Меня переключили на требуемый номер.
   - Уголовная полиция! Инспектор Мондерс слушает!
   - Попросите, пожалуйста, лейтенанта Рурке к." телефону!
   - Лейтенант на задании. Кто говорит?
   - Друг. Скажите лейтенанту, что, если он намерен узнать  побольше  о  том
типе,  что  забывает  повсюду  кухонные  ножи,  пусть  обратится  к  Бицепсу
Смайноффу.
   - Смайнофф? Не понимаю. О чем идет речь? - спросил Мондерс.
   - Об убийстве. И запомни имя -  Бицепс  Смайнофф.  И  повесил  трубку.  Я
полагал, что Смайнофф не убивал ни  Хадсона,  ни  Хартли,  но  он  наверняка
работал на того типа, который  немало  знал  обо  всем  этом.  Полиции  было
известно о деятельности Смайноффа. Учитывая его уголовное досье, полицейские
не станут долго размышлять, схватят его и  подвергнут  обработке.  Возможно,
что-нибудь и узнают; во всяком случае,  работодатели  Смайноффа  решат,  что
полиция взялась за дело основательно и наступает  им  на  пятки.  Это  может
привести к интересным результатам.
   ...Газета "Мир" в Монктон-Сити помещается в  здании  из  тесаного  камня,
расположенном в самом центре города. В местной прессе  эта  газета  занимает
особое место. Она не принадлежит к какой-либо  партийной  группировке  и  не
содержится на средства местных  финансовых  воротил.  Газета  была  основана
после первой мировой войны и поначалу была  почти  незаметной;  популярность
она приобрела сенсационным разоблачением финансовых  скандалов  в  тридцатые
годы. Главным редактором ее вот уже восемнадцать лет  был  Чад  Штейнер.  Он
представлял собой журналиста старой школы, про которых говорят, что у них  в
жилах течет столько же чернил, сколько  крови.  Видя,  что  я  вхожу  в  его
кабинет, он поприветствовал меня кивком головы:
   - Привет, Простои! Долго же мы с тобой не виделись! К  сожалению,  сейчас
очень занят, дел по горло!
   У Чада вечно озабоченное лицо, покрытое глубокими морщинами. В  пятьдесят
три года он уже приобрел старческий вид, впрочем, насколько помню, он всегда
так выглядел.
   - Чад, я пришел к тебе вовсе не затем, чтобы докучать по пустякам. Думаю,
мы могли бы заключить сделку. Он вздернул брови.
   - Сделку? Я бедный человек, Престон. Мне нечего тебе предложить.
   - Есть что. Кое-какие сведения.
   - Сведения! В таком  случае  ты  попал  по  адресу.  Без  похвальбы  могу
сказать, я в курсе всего, что происходит в мире, а если чего и  нет  в  моих
архивах, то есть тут! - И он постучал себя по лбу.
   - Хуже другое, Чад! Я тоже бедный человек и вряд ли что смогу предложить.
Но не исключено, что выведу тебя на весьма смачное дело. Конечно,  и  другие
потом о нем разнюхают,  но  тебе  гарантирую  право  первой  печати,  будешь
получать информацию раньше других газетенок!
   - Престон, - заявил Штейнер, нахмурив брови, - если хочешь иметь со  мной
дело, то не забывай: моя газета называется "Мир", и я не  позволю  именовать
ее газетенкой. Это  тебе  не  бульварный  листок  желтой  прессы!  А  теперь