равно вынудит меня подчиниться.
     -- Сними браслет, -- сказал я. И услышал в ответ:  --  Мне
не  хватит  Силы.  Затем он подумал и спросил: -- Скажи, Рат, а
если Олег попадет во власть  какого-нибудь  клана  --  что  они
смогут сделать?
     --  Лучше  тебе этого не знать, -- пробормотал я, -- но уж
если интересуешься... Думаю, мертвыми станут не пять миров... И
не пятьдесят...
     -- Я так и думал. -- Лин опять замолчал, а затем, погладив
браслет, вдруг выдал: -- За нами погоня. -- Где?!!! --  В  двух
часах отсюда.
     Через минуту мы уже неслись во весь опор, сменив к тому же
направление.  Погоня  по ночному лесу... Полупрозрачные сумерки
успели  смениться  глубокой  безлунной  ночью.  Дробный   топот
конских  копыт  эхо  превращало в грохот обвала, из темноты нам
навстречу  вылетали  деревья,  словно  слепленные  из  шаров  и
эллипсоидов,  и  надо было успеть их объехать. Один раз мне это
удалось не вполне -- толстый сук, которого я не  заметил,  едва
не  снес  верх  у фургона. Но в руках у Лина блеснуло лезвие, и
нам  на  колени  шлепнулся  тяжелый  обрубок,  сочащийся  остро
пахнущим соком. Тогда я понял, что мы едем в лесу, состоящим из
гигантских неколючих кактусов.
     Поднятый нами шум, видимо, потревожил лесных обитателей --
вокруг  каравана закружилась бесшумная вереница крупных летучих
мышей.
     -- Как ты думаешь, они сумеют не  потерять  наш  след?  --
крикнул я Лину.
     -- Да, -- последовал спокойный ответ. -- Откуда ты знаешь?
-- Знаю. -- А все-таки? -- Браслет.
     До  меня дошло не сразу, а когда дошло, я чуть не свалился
под колеса фургона.
     -- Что браслет?! -- Не пугайся, -- усмехнулся Лин, -- пока
что он работает только на прием. Я слышу, меня нет. -- И что же
ты... слышишь? -- Я уже сказал. Погоня.
     Кактусы стояли реже,  зато  среди  них  появились  колючие
экземпляры,  и мне стало не до разговоров. Поймите. Я ничего не
мог. Столкнуть Лина с козел?  Он  не  даст  себя  столкнуть,  я
прекрасно  отдавал  себе отчет, что у Воина реакция в пятьдесят
раз лучше моей. Да и догонит он лошадей, если надо. Но браслет!
Едва Хамелеоны узнают, что, попав в Центральный, мы  не  отдали
им их добычу, как мальчишка получит приказ -- убей! И убьет. А,
при всем моем уважении к Хамелеонам, умирать я не хотел.
     Тут  я  потерял  из  виду  головной  фургон, и прежде, чем
сообразил, что это  означает,  мы  влетели  в  канал,  а  через
мгновенье  колеса  уже  шуршали  по  гладкой, без единого стыка
белой полосе,  которая  пересекала  континент.  Если  уж  Тапис
решился вести нас по Белой дороге, значит, дело серьезно.
     Мы  пронеслись мимо дымящегося на обочине танка -- видимо,
его хозяева не знали, что здесь двигатели внутреннего  сгорания
запрещены, не говоря уж о пушках и прочем. Затем нам встретился