себя. Другой причины, по которой его револьвер все еще находился у  него
в комнате, быть не может. Затем приходит  Элис,  читает  его  посмертную
записку и понимает, что не может предъявить ее полиции, потому что тогда
она выдаст себя  с  головой.  Я  полагаю,  она  сказала  тебе,  что  это
Гамильтон толкнул ее на хищение!
   Уолтер был просто потрясен.
   - Да, - тихо проговорил он и встряхнул головой,  пытаясь  сбросить  с
себя оцепенение. - Именно это она  сказала...  Но  зачем  Гамильтон  нам
написал? Если он в любом случае собирался отсюда смываться с Элис  и  ее
деньгами, зачем ему нужно было заваривать всю эту кашу с профсоюзом?
   - Я не знаю, но могу только предположить.  У  этого  парня  последние
двадцать лет все  шло  наперекосяк.  Я  думаю,  он  не  верил,  что  эта
махинация с Элис удастся. Хорошо было бы сбежать с красивой  девушкой  и
кучей денег, но, пожалуй, слишком хорошо, чтобы такое могло произойти  и
тем более с ним, Чарлзом Гамильтоном, Чаком Гамильтоном. Он готовился  к
чему-то, во что не верил. Поэтому все время, пока он готовился бежать  в
следующем месяце или  в  следующем  году,  он  продолжал  жить  обычной,
здешней жизнью и строить планы на следующий месяц или на  следующий  год
применительно к этой жизни. И быть может, если бы их  план  по  той  или
иной  причине  рухнул,  он  предал  бы  Элис,  чтобы  получить  выгодную
должность в профсоюзе. Хищения совершала Элис. О том, что он причастен к
этому, может утверждать только она, но кто ей поверит, если именно он  и
выдал ее?
   - Значит, она никого не убивала, - задумчиво произнес Уолтер. - И  ты
это знал с самого начала?
   - Уиллик в свое время поставил меня в смешное положение, с тех пор  я
числил его своим должником, и вот теперь у  меня  появилась  возможность
поквитаться.  Рано  или  поздно  он  будет  ее  допрашивать   и   пошлет
кого-нибудь поискать злополучную записку в указанном ею месте. Тогда  он
узнает, что заглотнул приманку, и поймет, что это я подкинул ее  ему,  и
уж с этим он ничего не сможет поделать.
   - Ты хотел, чтобы арест был шумный, - сказал он. - Ты знал, что  я  у
нее. И позаботился о том, чтобы были фотографии.
   На  это  ответить  было  нечего.  Я  зевнул  и  потянулся,   внезапно
почувствовав сильную усталость. Мне  давно  пора  было  спать,  я  хотел
завтра предстать перед Флетчером свежим и бодрым. Я отложил книгу,  снял
очки и устроился поудобнее на кровати, подсунув под голову подушку.
   - Никуда не выходи из отеля, Уолтер, иначе наживешь себе неприятности
с Флетчером.
   Он не ответил. Но я знал, что он никуда не пойдет. В данный момент он
был слишком потрясен, чтобы  сохранять  ясность  мысли.  Вечером,  когда
приедет Флетчер, Уолтер снова станет самим собой, будет весел и улыбчив,
и будет каяться  за  интрижку  с  Элис,  и  отпускать  по  этому  поводу
казарменные шуточки, и ждать случая, чтобы воткнуть крюк  мне  в  спину.
Это уж точно. Но я и сам буду вполне на высоте  и  уж  точно  не  спасую
перед ним.
   Погружаясь в сон, я подумал о Джордже, и перед моим мысленным  взором
всплыло огромное лицо и пытливый взгляд. И мне почудился  смешок  в  его
голосе: "Дружок, ты ведь Килли".
   Чушь какая-то... И с тем заснул.