- Ах ты, маленький мерзкий шельмец! - проговорил он  спокойно,  почти
без выражения.
   Джордж потянулся, зевнул и произнес:
   - Ты не возражаешь, если я схожу позавтракать, дружок?
   - Конечно, - ответил я. - Пусть Клемент тебя отвезет.
   -  Спасибо,  дружок.  -  Он  многозначительно  поглядел  на  Уолтера,
брезгливо улыбнулся и ушел.
   Некоторое время  мы  с  Уолтером  молчали,  а  затем  он  поднялся  и
направился в ванную комнату. Я слышал, как он включил душ. Я  взял  свою
книгу, закурил сигарету. Я по-прежнему не чувствовал никакой усталости.
   Когда Уолтер вышел из ванной, лишь слегка  прикрытый  полотенцем,  он
выглядел гораздо лучше. С его лица сошла усталость, а  вместе  с  ней  и
неуверенность. Он посмотрел на меня, ложась на мою постель, и сказал:
   -  Вот  посмотришь,  Стендиш,  я  выплыву.  Знай  это.  Мне  придется
выслушать длинную нотацию от Флетчера и пары других типов за то,  что  я
поставил под угрозу авторитет профсоюза в этом городке, и только.  Я  не
лишусь  своего  поста,  а  ты  по-прежнему  будешь  работать  под   моим
начальством.
   - Не думаю, - сказал я. -  Под  моим  руководством  Фил  основательно
поработал, чтобы смягчить скандал. Я здесь неплохо справляюсь с  делами,
тебя Флетчер заберет обратно в Вашингтон. Флетчеру наплевать  на  людей,
ему важен результат. Ты не лишишься работы, Уолтер, но я  буду  работать
не под твоим начальством. Я буду работать самостоятельно.
   - Через две недели ты вернешься в Вашингтон, - сказал он.  -  У  меня
будет почти полгода, чтобы  сравнять  счет.  Я  просто  хочу,  чтобы  ты
научился себя вести, Стендиш.
   - Сравнять счет? - улыбнулся я. - Счет уже равный, Уолтер.  Ты  украл
мою идею, и ты украл мою девушку. Теперь мы квиты.
   - Я так не думаю, - сказал он.
   - Ничего удивительного.
   Он стоял сердито глядя на меня, уперев руки в бедра, и эта  его  поза
показалась мне чем-то знакомой. И тут я понял, что  я  видел  это  много
раз, хотя и не с такого близкого расстояния. Я видел  это  с  трибун  во
время футбольных матчей, когда особо развязного игрока ловят наконец  на
персональном нарушении,  подрезке  или  неспровоцированной  грубости,  и
игрок стоит точно в такой же позе, глядя сердито на судью. Это  была  не
оскорбленная невинность, это было оскорбленное всемогущество.  Такого  с
ним не должно было случиться.
   Это была оборотная сторона футбольного героя.
   Через некоторое время он сказал:
   - Не думай, что тебе так просто все сойдет с  рук,  Стендиш.  Ты  сам
крутил роман с этой маленькой сучкой. Она может и тебя впутать.
   - Не думаю, - сказал я. - Я полагаю, ей будет не до этого. Она  будет
доказывать, что никого не убивала.
   - Ты хочешь сказать, она будет пытаться это сделать? - сказал он.
   -  Нет,  доказывать.  Записка  существует.  Если  только  она  ее  не
уничтожила, но я не думаю, что она настолько глупа.
   Его лицо ничего не выражало. В тишине я слышал  свое  дыхание  и  шум
машин за окном.
   - Откуда ты знаешь об этом? - спросил он.