металлическая буква "Г".
   - Чего изволите? - спросила она.
   - Доброе утро, миссис Гамильтон, - сказал Уолтер. - Ваш муж  дома?  -
Его деловая маска была тут как тут, и меня поразила ее очевидная фальшь.
   - Он на работе, - ответила женщина и, взглянув на  портфель  Уолтера,
спросила:
   - В связи с чем он вам понадобился?
   - Мы из профсоюза АСИТПКР, миссис  Гамильтон.  Ваш  муж  прислал  нам
письмо несколько...
   - Входите! -  На  ее  лице  появилось  испуганное,  почти  паническое
выражение, она бросила взгляд на пустынный тротуар у  нас  за  спиной  и
открыла дверь. - Входите! Входите! Быстрей!
   Уолтер шагнул через порог, его деловая улыбка сменилась удивлением, а
я последовал за ним. Внутри покрытая  ковровой  дорожкой  лестница  вела
вниз, в узкий, заставленный мебелью сумрачный коридор с  темными  обоями
на стенах и того же тона ковровым покрытием; на стене висело  зеркало  в
черной раме. Из открытой двери кухни в дальнем конце  коридора  проникал
отсвет солнечных лучей. Рядом с  лестницей  стена  была  оклеена  обоями
кремового цвета, светлая лакированная дверь закрыта.
   Женщина повела нас направо через занавешенный арочный проем. Внезапно
раздалась пулеметная очередь, перекрывающая несмолкающий рев авиационных
моторов. Мы очутились в маленькой  квадратной  гостиной,  загроможденной
темной мебелью. В углу стоял старый телевизор с маленьким экраном, а  на
нем розочка в вазочке. Из динамика доносились грохот и крики, на  экране
мелькали трудно различимые картины боя. На  стене  над  кушеткой  висела
написанная сепией картина: "Возвращение с Голгофы".
   Женщина прошла вперед и выключила телевизор, и мне вдруг  показалось,
что на меня навалилась тишина. Она обернулась; теперь, когда мы  были  в
доме, ее беспокойство немного улеглось.
   - Я хочу, чтобы вы оставили  моего  мужа  в  покое,  -  сказала  она.
Выражение ее лица и голос выдавали злость и тревогу.  Обращалась  она  к
Уолтеру, правильно угадав в нем главного, а во мне помощника.
   Не думаю, что Уолтер  ожидал  подобной  реакции;  я-то  уж  точно  не
ожидал. Я смотрел на  него,  с  нетерпением  ожидая,  что  же  последует
дальше.
   Он отреагировал, как и подобает деловому человеку:
   - Миссис Гамильтон, ваш муж просил нас...
   - Он не должен был этого делать. Я ему сказала,  чтобы  он  не  делал
этого.
   - Но как бы то ни было, он сделал  это.  -  Уолтер  пожал  плечами  и
вежливо улыбнулся. - И мы приехали побеседовать с ним, а не с вами.
   - А я говорю вам, оставьте его в покое! Он не  знает,  что...  -  Она
беспомощно огляделась по сторонам, словно хотела что-то  нам  объяснить,
но не знала как. - Чаку сорок три года, - сказала она.  -  На  войне  он
лишился мизинца на левой руке. Нет, не то. - Женщина в смятении  провела
рукой по волосам. - Он ожесточенный человек, мистер...
   - Килли.
   - Чак считает, что весь мир несправедлив к нему. Все, что  он  имеет,
его не устраивает, все не такое, как он хотел. Палец, работа, этот  дом.
Я... Нет, я не то чтобы осуждала... -  Миссис  Гамильтон  отвернулась  в