зоне действительного огня-с.
     - Да,  я тоже так думаю.  Однако я надеюсь,  что с полудня  ветер
упадет часов до четырех-пяти. Тогда мы сможем на веслах уйти подальше.
А там только бы дождаться темноты...
     - Разрешите идти?
     - Идите, благодарю вас.
     Около часу дня ветер и в самом деле начал стихать.  На бриге люди
повеселели и стали готовить весла.  Однако  затишье  не  продлилось  и
получаса.  Ветер посвежел, и около половины третьего стодесятипушечный
корабль капудан-паши открыл огонь из погонных орудий. Белый дым клубом
всплыл над бушпритом турецкого корабля,  и ядро,  не долетев до брига,
подняло на воздух белопенный столб воды.  (Погонное орудие  -  носовые
пушки,  служащие  главным  образом  для  стрельбы  по уходящему судну.
Названы от слова "погоня".  Бушприт  -  горизонтальный  или  наклонный
деревянный  брус  на  носу  судна.  К  нему  крепятся  косые  паруса -
кливера.)
     - Господа,  - сказал Казарский, - попрошу всех на ют для военного
совета.
     Вестовой Васютин помчался за Прокофьевым.
     За кормой было тихое  голубое  море  и  на  фоне  синего  неба  -
белокипенные  выпуклые  пирамиды:  паруса турецких кораблей,  резавших
воду  уже  совсем  неподалеку.  Их  черно-белые  корпуса   были   ясно
различимы.
     Время от времени над кораблями полыхали облака дыма  и  таяли  на
парусах,  расплываясь клочьями.  На воде всплескивали фонтаны, похожие
на сахарные головы. С каждым разом они возникали все ближе и ближе.
     Казарский кивнул  Прокофьеву,  торопливо  поднявшемуся  на ют,  и
выпрямился.
     - Господа, положение наше не требует пояснений. - Он указал рукой
в море.  - В сих чрезвычайных обстоятельствах я желал бы  узнать  ваше
мнение о мерах,  которые нам надлежит принять. Согласно уставу, начнем
с офицера, младшего чином. Поручик Прокофьев, прошу вас.
     Услышав свое имя, Прокофьев опустил руки по швам. Кровь отлила от
его ярких юношеских щек.  Он искоса глянул за  корму  и  увидел  белое
облако, всплывающее к реям турецкого корабля.
     Бум-м-м! - прокатилось по морю,  и белые  столбы  воды  поднялись
вверх саженях в пятидесяти от брига.
     - Мнение мое,  - твердым  голосом  сказал  Прокофьев,  подняв  на
Казарского ясные голубые глаза,  - защищаться до последней крайности и
затем взорваться вместе с бригом.
     Он густо  покраснел  и  смутился  так,  будто сказал что-то очень
нескромное.
     - Мичман Притупов?
     - Присоединяюсь к мнению поручика Прокофьева.
     - Лейтенант Скарятин?
     - Согласен с мнением штурмана.
     - Лейтенант Новосельский?
     - Согласен с господином поручиком.
     Щеки Казарского   порозовели.   Холодные   серые  глаза  блеснули
воодушевлением.