- Шесть  линейных,  трехдечных,  -  вполголоса  сказал Казарский.
(Трехдечный корабль - корабль,  орудия  которого  расположены  в  трех
палубах друг под другом.)
     - Два фрегата,  два корвета,  -  продолжал  Новосельский  тем  же
тоном.
     - Бриг и семь фелюг, - закончил подсчет Казарский. - Флот-с.
     Офицеры, опустив   зрительные   трубы,   переглянулись   и,   как
сговорившись,  обернулись на фрегат.  "Штандарт",  раскрылившись всеми
парусами,  розовевшими  на утреннем солнце,  изящно кренясь,  летел по
морю кабельтовых в трех,  легкий и  могучий.  Вот  он  стал  описывать
красивую циркуляцию,  маневрируя парусами,  и поднял сигнал:  "Уходить
наиболее выгодным курсом.  Рандеву  Севастополь".  (Кабельтов  -  1/10
часть морской мили, равняется 185,2 метра.)
     - Пора,  - пробурчал Новосельский,  - с  нашим  ходом  далеко  не
уйдешь.
     Казарский холодно взглянул на лейтенанта.
     - Распорядитесь  поворотом,  господин  лейтенант,  встать под все
паруса, - сказал он.
     Засвистели дудки  боцманов,  матросы  ринулись по вантам.  На юте
появился Скарятин,  румяный и улыбающийся,  как всегда. Он щурил глаза
от  яркого  утреннего солнца и что-то жевал.  (Ванты - проволочные или
пеньковые снасти, идущие от вершины мачты к бортам.)
     - Ого!  -  сказал  он,  увидев  турецкий флот,  перестал жевать и
широко раскрыл глаза.
     - То-то "ого"!  - усмехнулся Казарский. - С приятным пробуждением
вас, Сергей Александрович.
     - Уходим? - спросил лейтенант.
     - Приходится, - ответил Новосельский.
     Скарятин глянул  на  него  и  усмехнулся.  Не  узнать было в этом
энергичном,  подтянутом офицере расслабленного страдальца,  явившегося
на рассвете принимать вахту.
     - Приободрился, Федя? Или зубки отпустили? - спросил Скарятин.
     Он посмотрел  на  "Штандарт",  быстро  уходивший в открытое море.
"Орфей" догонял его. Потом перевел взгляд на турецкий флот, ложившийся
на  курс преследования "Меркурия".  Он долго следил за неприятельскими
кораблями.  Потом поднял голову на паруса  брига,  прикинул  его  ход,
снова взглянул на турок и почесал за ухом.
     - Придется пороху понюхать, пожалуй? - спросил он Казарского.
     Тот усмехнулся своею сдержанной улыбкой.
     - Вещь допустимая-с.
     Утро разгоралось все ярче и роскошнее.  Длинные облака,  лежавшие
над горизонтом,  поднялись выше,  распушились,  округлились и, сверкая
белизной,  тихо  плыли по краю голубого неба,  как белогрудые фрегаты.
Море искрилось и блистало тысячами  солнечных  зайчиков.  Ветер  снова
переменился,  зашел  теперь  от берега и дул легонько и ласково,  едва
наполняя паруса кораблей.  "Штандарт" и "Орфей" приметно оторвались  и
ушли  вперед.  Они  обязаны  были  срочно  известить адмирала Грейга о
выходе в море турецкого флота.  От быстроты,  с какой придет известие,
зависело  многое.  Они  уходили  со  всей  скоростью,  на  какую  были
способны, вынужденные предоставить "Меркурий" его судьбе, полагаясь на