убежали.
     - Кто привязывал  собак?  -  со  зловещей  сдержанностью  спросил
есаул,  подходя к костру,  у которого, взяв уже себя в руки, с обычной
флегмой уселся тунгус.
     - Васька привязал, - буркнул он.
     Есаул ногой стал расталкивать Василия,  но тот  только  охал,  не
просыпаясь.  Мартынов открыл его лицо, и холодный воздух привел Ваську
в чувство.  Васька глянул на есаула мутно,  от света костра  лицо  его
казалось багровым.
     - Сейчас подам-с, не извольте беспокоиться-с, - бормотал он.
     - Ты пьян, каналья? - спросил есаул, с недоумением оглядываясь на
тунгуса.
     Тот покачал головой, пристально глядя на Василия.
     - Горячка ему. Потому и собачка плохо привязал. Больной она.
     - Не может быть!  - упавшим голосом сказал есаул и, сняв варежку,
дотронулся до лба Василия. Лоб был горяч необычайно.
     - Вася, друг... Очнись, Вася... - тихо говорил есаул.
     Василий пришел в себя окончательно.  Он хотел подняться, но есаул
удержал его.
     - Оплошал, ваше благородие, виноват-с, - хриплым и слабым голосом
сказал он, валясь обратно. И снова закрыл глаза. - Испить бы...
     Мартынов был совершенно ошеломлен свалившимся на него несчастьем.
Он всей душой ощутил,  что теряет лучшего,  может быть,  друга,  какой
только был у него в жизни.  Напоив Василия,  Мартынов  сел  к  костру.
Афанасий мрачно глядел на огонь. Молчание длилось долго.
     - Ну, что будем делать, Афанасий? - проговорил наконец есаул.
     - Два нарта тут бросать надо. До Гижиги надо идти.
     - Сколько нам до Гижиги?
     - Четыре-пять дня.
     - А становища не будет по пути?
     - Нет. До самой Гижиги не будет люди.
     Тунгус замолчал. Молчал и есаул.
     - Что с Васькой делать? - спросил тунгус через некоторое время.
     - Повезем с собой, вестимо.
     - Все равно помрет. Собачка убежал, как будем везти?
     - Ну ты, смотри мне! - пригрозил есаул.
     - Не сердись, бачка, тебе сила нету, мине сила кету, собачка сила
нету.  Гижига далеко.  Васька повезем,  две недели  идти  будем.  Сами
помрем.
     - Чтоб и разговору не было об этом! - мрачно приказал есаул.
     На одну  нарту  положили  необходимые  вещи  и еду для себя и для
собак на шесть дней.  На другой нарте устроили Василия, который что-то
бормотал в забытьи.  Чтобы он не упал, привязали его ремнями. Афанасий
подчинялся есаулу молча,  и на скуластом лице его нельзя было заметить
неудовольствия.  Медленно тронулись путники. Впереди двигались нарты с
провизией,  которые  везли  оставшиеся  собаки.   Афанасий   и   есаул
поочередно тащили вторые нарты, на которых лежал Василий.
     Так брели они целый день.  Попробовали идти  в  темноте,  но  это
оказалось выше их сил.  Пока Афанасий кормил и привязывал собак, есаул
нарубил можжевельнику и устроил костер.