говорит: "Что, Аника-воин твой спит еще?" - "Так точно, мол, Феоктиста
Романовна". - "Ну, ужо токо проснется, я ему теплое слово скажу".
     - Да с чего это?  Не томи ты душу,  скажи,  из чего вышло-то все?
Помнится,  было все чинно,  благородно.  Песни только пели  -  в  этом
худого нет. Что случилось-то, Васька?
     - Из-за их благородия поручика Керна все вышло, Платон Иванович.
     - Ну?
     - Не знаю, с чего это им стукнуло - пели они под гитару, да вдруг
говорят:  "Надо  Феоктисте  испанский  серенат сыграть".  Майор Красин
услыхал.  "Не ходи,  говорит,  Керн,  она тебя кипятком ошпарит". А он
отвечает:  "Вы,  аспиды,  благородство  чувств не можете понять.  Я ей
спою,  она разнежится и Платошу завтра тиранить не будет".  Тут Красин
чего-то с Хрящевым заспорили,  а они встали и в мундирчике,  как были,
шмыг во двор. Я за ними - мол, ваше благородие, как бы не простыли, не
ровен час. А они мне: "Молчи, ар-рнаут, у меня в груди палящий огонь".
И к палисаднику,  Феоктисте Романовне под окошко-с.  Я  за  ними  -  и
говорю:  "Ваше благородие,  мороз жестокий,  струны железные,  неравно
ручки изволите ознобить-с".  А они на меня гитарой:  "Отыди  от  меня,
сатана!" Ну, известно, человек пьяный, промахнулись - да на палисадник
гитару и насадили-с. Звон пошел ни с чем не сообразный-с...
     - Постой, не мою ли гитару-то? Палисандровую?
     - Вашу-с, Платон Иванович, - с грустью подтвердил Василий.
     - Ай,  вот не было печали-то!  - завздыхал бедный есаул. - Ну-ну,
дальше-то что?
     - Ну,  как,  значит,  их благородие гитару разбили, вовсе на меня
рассердились.  "Из-за тебя,  варнак,  искусство погибает! Ну ничего, я
голосом,  без кампанимента, ее сражу". И как заорут несуразно: "Ночной
зефир струит эфир!" А Феоктиста Романовна,  видать,  не ложились еще -
как закричат в форточку:  "Это что за разбой, это что за погром в моем
доме?" Ну,  словом,  поехали-с. Я - к поручику: мол, идем скорее, ваше
благородие, нехорошо, мол. Ну и увел их от греха.
     - Вот беда-то какая!  Что же делать-то, Вася? Ты бы хоть придумал
чего.
     - Я и то все утро голову ломал.
     - А может, я в постели останусь? Заболел, мол.
     - Хуже будет,  барин:  разлютеет совсем. "Допраздновался, скажет,
адъютант!" Хуже будет-с
     - Ну, беда! А гитара где же, Вася?
     - А гитара на частоколе. Висит-с.
     - Так и висит?
     - Так и висит-с.  Снимать никак не дозволяют-с.  "Пусть, говорит,
посмотрит господин адъютант, что они в честном доме произвели".
     - Ах ты,  господи!  Ну, давай, Васька, одеваться. Семь бед - один
ответ.
     Вася взялся за мундир есаула и вдруг вспомнил:
     - Ваше   благородие!   Простите    великодушно,    совсем    было
запамятовал-с.  Жандарм  от  генерал-губернатора  приходил.  Приказали
явиться к одиннадцати часам.
     - Экой ты,  братец, болван! - встревожился есаул, мигом вскакивая
с постели. - Сейчас сколько времени?