лицами смотрели моряки третьей батареи на неравный бой,  который  вели
их товарищи. Первая батарея защищалась храбро, нанося неприятелю урон.
Мысок Сигнальной горы был окутан дымом ее выстрелов и пылью,  поднятой
вражескими  ядрами и бомбами из мортир парохода "Вираго".  Однако силы
были слишком неравны.  Прошло около часу,  и батарея стала все реже  и
реже  отвечать  на выстрелы кораблей и наконец умолкла.  Снова запенил
воду пароход, и корабли, повернув, пошли к третьей батарее.
     - Ну, ребята... - сказал мичман, чуть побледнев, и перекрестился.
     Матросы последовали его примеру.
     Команды застыли  у  орудий.  Комендоры  медленно  крутили  винты,
опуская стволы.  Враг приближался.  Мичман следил за ним  в  подзорную
трубу.
     - Первая,  огонь!  - крикнул он,  махнув левой рукой.  -  Вторая!
Третья!
     Орудия рявкнули одно за другим.  Ядра легли недалеко от кораблей,
поднимая  белые всплески.  Матросы заряжали и быстро накатывали орудия
на место.  Николка,  морщась от боли в ушах,  подтаскивал к орудиям из
порохового погреба картузы с зарядами.  С кораблей прогремели ответные
выстрелы, но ядра вонзились в обрыв, намного ниже батареи.
     - Не достанет до нас,  ваше благородие, слабо! - крикнул комендор
второго орудия Бабенко.
     Действительно, угол  возвышения  неприятельских  орудий  не давал
возможности кидать ядра на батарею, расположенную на высоте тринадцати
сажен над морем.  Матросы повеселели. Мичман скомандовал беглый огонь,
и Николка обливался потом,  не успевая  подтаскивать  заряды.  Однако,
несмотря на беглый огонь третьей батареи и на залпы со второй, корабли
подходили все ближе.  Наконец "Вираго" отдал буксир.  Корабли стали на
шпринг,  а пароход развернулся и отошел. На палубах кораблей появились
отряды солдат,  с баканцев спускали баркасы.  (Шпринг - дополнительный
канат   от   якоря   к   корме  судна.  Шпринг  позволяет  кораблю  не
разворачиваться на якорном месте при переменах ветра или течения.)
     - Десант, - сказал мичман. - Приготовить картечь!
     - Есть! - отвечали комендоры.
     Мичман тревожно  посмотрел в сторону городка.  Из-за недостатка в
гарнизоне людей батареи не имели пехотного прикрытия.  В  распоряжении
главного  командования  находились стрелковые партии,  которые по мере
необходимости можно было посылать в  угрожаемые  места.  Мичман  снова
повернулся к заливу.  Десант быстро рассаживался по шлюпкам,  и они во
всю силу гребцов шли к берегу. Море запестрело от массы гребных судов.
Мичман  подсчитал,  что  в  десанте было не менее пятисот человек.  На
батарее же находилось только тридцать пять артиллеристов,  вооруженных
старыми кремневыми ружьями без штыков.
     Мичман переглянулся с Синицыным. Тот нахмурился.
     - Вот когда этот обрыв боком нам вылезет, - пробурчал он, намекая
на  невозможность  действовать  картечью  по  неприятелю   в   мертвом
пространстве под обрывом.
     В это время раздался нарастающий  свист  и  взрыв  где-то  позади
батареи. В кустах зазвенели по камням осколки.
     - Мортира с парохода!  - обернувшись к мичману, сказал Синицын. И
увидел  Николку,  волокущего  картуз  с порохом.  Лицо мальчика пылало