присоединиться к ним и тащить тяжелые орудия,  покрикивая: "Эх, взяли!
Эх,  разом!  Раз,  два - взяли!" Однако Синицын не обращал на мальчика
никакого внимания,  и когда Николка,  собравшись с духом, сказал своей
ломаной   скороговоркой:   "Дядя,  здорово!"  -  Синицын,  бросившийся
поддерживать пушку,  под которую подкладывали каток, отвечал не глядя,
с добродушным пренебрежением:
     - Айда, айда отседова, мошкара, без ног останешься!
     Катки утопали в песке,  пушки вязли, и матросы выбивались из сил.
Они остановились перевести дух.
     - Идолова дорога!  - шепелявя, сказал Бабенко, вытерев со лба пот
и скручивая цигарку. - С этой дорогой до ночи не управимся.
     - Тут  кабы  доски подкладать...  - Матрос Петров робко глянул на
Синицына.
     - Да, по доскам бы оно пошло!
     - Дозвольте на корабль слетать...
     - Это  же  сколько времени уйдет?  Да и не дадут.  Доски-то потом
пропащие будут. Нет уж, видно, страдать...
     - Дядя, я доскам принесу! - вмешался Николка.
     Синицын обернулся  и  посмотрел  на  него  своим   проницательным
взглядом.
     - А,  шустрый!  - сказал он, узнав мальчика. - Берешься? Тут ведь
доска нужна не простая - дубовая, опять же толщина...
     - Оч-ч-чень хорошая доскам есть!  - сказал Николка.  - Отойди!  -
властно  и  ревниво  приказал  он  маленькому  и любопытному Баергачу,
трогавшему пушку грязным пальцем.
     - Ну, давай неси, - разрешил Синицын.
     И Николка  в  сопровождении  стайки  товарищей  во  все   лопатки
бросился к городку и исчез за бревенчатыми магазинами военного порта.
     Не дожидаясь его  возвращения,  матросы  взялись  за  канаты,  за
выступы орудийных станков, и снова заскрипел песок...
     - Братцы, мальчонка-то доски несет! - воскликнул Петров.
     Из-за магазинов показалась вереница мальчуганов,  согнувшихся под
тяжестью досок.
     - Вот доскам! Самая крепкий!
     Задыхаясь, Николка сбросил с плеча  тяжелый  груз.  Узкоглазые  и
широколицые   товарищи   его,   освободившись  от  тяжести,  с  трудом
переводили дух.
     Доски сгодились как раз. Четыре штуки толстых, трехсаженных.
     Их поочередно подкладывали под пушки, и дело двинулось быстро.
     Николка и его товарищи,  ободренные похвалами матросов, принялись
усердно помогать.  Один тащил канат, другой подталкивал сзади. Хоть от
их  помощи  было  больше  помехи,  чем толку,  но матросы не прогоняли
мальчишек,  видя,  с каким усердием,  кряхтя и  обливаясь  потом,  они
трудятся, покрикивая: "Раз, два - взяли!" - как заправские моряки.
     Бабенко подмигнул Синицыну на Николку,  тянувшего канат так,  что
узкие глаза его стали круглыми от усилия, и сказал:
     - Ну что за сила у хлопца!  Чисто конь - как взялся,  сама орудия
пошла.
     - Не смейся,  не смейся,  - отвечал Синицын.  - Парнишка  ничего,
старается. Ничего парнишка.