рулевое колесо.  От его искусства в значительной степени зависел успех
боя:  Казарский решил маневрировать  так,  чтобы  избегать  продольных
залпов   противника,   наиболее  губительных  для  парусного  корабля.
Вражеские ядра пролетают тогда вдоль  всего  корабля,  круша  мачты  и
паруса  один  за  другим  и  поражая людей на палубе от носа до кормы.
(Бом-утлегарь - передняя часть бушприта.)
     - Ну, Максимыч, на тебя надежда, - сказал Казарский.
     Старик насупил брови.
     - Рад  стараться!  -  ответил он сиплым басом.  - Авось потрафим,
ваше благородие, - продолжал он, помолчав. - И французов бивали, а что
этой турки рыбам скормили, то даже и сказать нельзя.
     Казарский усмехнулся  и  отошел   к   офицерам,   ожидавшим   его
распоряжений.  Матросы  в  чистом  платье  один  за  другим  торопливо
выбегали из кубрика.
     - Господа офицеры!  - отрывисто заговорил Казарский. - Расставить
людей по местам...  Ял за кормой обрубить... Погонные орудия перенести
с бака...
     Бум-м-тра-рах! Ядра с корабля капудан-паши просвистели  над  ютом
и,  прорвав грот-марсель, ухнули в море. Огромный корабль, раскрыв все
паруса,  налетал с кормы,  окутавшись пороховым дымом. Второй шел чуть
подальше, еще вне пушечного выстрела. (Марсель - второй снизу парус. В
зависимости от  того,  на  какой  мачте  находится,  носит  добавочное
название:  фор-марсель  - на передней мачте,  грот-марсель - на второй
мачте)
     Казарский, прищурив глаза,  смотрел на надвигающуюся громаду, и в
памяти его вдруг встала картина из далекого детства:  огромный  черный
индюк,  взъерошив  перья,  растопырив  крылья,  грозно  наскакивает на
маленького белого петушка.
     - Веселей, веселей, ребята! - крикнул Казарский матросам, которые
под руководством румяного Скарятина быстро и  ловко  устанавливали  на
корме погонные пушки, перенесенные с бака.
     Рыжеватый крепыш Васютин,  обычно сверкающий  белозубой  улыбкой,
хмуро  схватив  топор,  прорубил  днище  у  яла  и потом двумя ударами
обрубил тали.  Ял с плеском плюхнулся в воду и,  полузатопленный, стал
быстро  отставать,  покачиваясь  между бригом и надвигающимся кораблем
капудан-паши.
     Бум-м! Снова    окутался    дымом   бело-черный   корпус   турка.
3-з-з-чах-чах-чах! - завыла и затрещала по рангоуту брига картечь.
     Щепа полетела  на  головы  моряков,  и свинцовые шарики со стуком
запрыгали по палубе.
     - Не видели,  что ли,  гороху,  ребята?  Давай,  давай! - веселым
голосом крикнул  Скарятин  замявшимся  на  секунду  матросам.  -  Так,
хорошо! - Он проверил прицел пушек. - Первая!
     Кормовые орудия брига открыли огонь  по  туркам.  На  душе  стало
веселее,  когда  загремели  свои  пушки  и  над  палубой  поплыл  свой
пороховой дым.  Скарятин ударил брандскугелем,  который завяз в сетке
бушприта вражеского корабля и задымил. Турки кучей кинулись тушить.
(Брандскугель - зажигательный снаряд.)
     - Не любишь? - засмеялся лейтенант. - Вторая!
     И картечь ударила по толпе.