Наташи. Пьер переглянулся с графиней Марьей и  Николаем  (Наташу  он  всегда
видел) и счастливо улыбнулся.
   - Вот музыка-то чудная! - сказал он.
   - Это Анна Макаровна чулок кончила, - сказала графиня Марья.
   - О, пойду смотреть, - вскакивая, сказал Пьер. - Ты знаешь, - сказал  он,
останавливаясь у двери, - отчего я особенно люблю  эту  музыку?  -  они  мне
первые дают знать, что все хорошо. Нынче еду: чем ближе к дому,  тем  больше
страх. Как вошел в переднюю, слышу,  заливается  Андрюша  о  чем-то,  -  ну,
значит, все хорошо...
   - Знаю, знаю я это чувство, - подтвердил Николай. - Мне идти нельзя, ведь
чулки - сюрприз мне.
   Пьер вошел к детям, и хохот и крики  еще  более  усилились.  -  Ну,  Анна
Макаровна, - слышался голос Пьера, - вот сюда, на середину, и по  команде  -
раз, два, и когда я скажу три, ты сюда становись. Тебя  на  руки.  Ну,  раз,
два... - проговорил голос Пьера; сделалось молчание. - Три! - и восторженный
стон детских голосов поднялся в комнате.
   - Два, два! - кричали дети.
   Это были  два  чулка,  которые  по  одному  ей  известному  секрету  Анна
Макаровна сразу вязала на спицах и которые она всегда торжественно при детях
вынимала один из другого, когда чулок был довязан.

XIV.

   Вскоре после этого дети пришли прощаться. Дети перецеловались  со  всеми,
гувернеры и гувернантки раскланялись и вышли. Оставался один Десаль с  своим
воспитанником. Гувернер шепотом приглашал своего воспитанника идти вниз.
   - Non, monsieur Dessales, je demanderai а ma tante de rester, 3 - отвечал
также шепотом Николенька Болконский.
   - Ma tante, позвольте мне остаться, - сказал Николенька, подходя к тетке.
Лицо его выражало мольбу, волнение и восторг.  Графиня  Марья  поглядела  на
него и обратилась к Пьеру.
   - Когда вы тут, он оторваться не может... - сказала она ему.
   - Je vous le ramиnerai tout-а-l'heure, monsieur Dessales;  bonsoir,  4  -
сказал Пьер, подавая швейцарцу руку, и, улыбаясь, обратился к Николеньке.  -
Мы совсем не видались с тобой. Мари, как он похож становится, - прибавил он,
обращаясь к графине Марье.
   - На отца? - сказал мальчик, багрово вспыхнув  и  снизу  вверх  глядя  на
Пьера восхищенными, блестящими глазами. Пьер кивнул ему головой и  продолжал
прерванный детьми рассказ. Графиня Марья работала на руках по канве; Наташа,
не спуская глаз, смотрела на мужа. Николай и  Денисов  вставали,  спрашивали
трубки, курили, брали чай у Сони, сидевшей уныло и упорно  за  самоваром,  и
расспрашивали Пьера.  Кудрявый  болезненный  мальчик,  с  своими  блестящими
глазами, сидел никем не замечаемый в уголку, и, только поворачивая  кудрявую
голову на тонкой шее, выходившей из отложных воротничков, в ту сторону,  где
был Пьер, он  изредка  вздрагивал  и  что-то  шептал  сам  с  собою,  видимо
испытывая какое-то новое и сильное чувство.
   Разговор вертелся на той современной сплетне  из  высшего  управления,  в
которой большинство людей видит обыкновенно самый важный интерес  внутренней
политики. Денисов, недовольный правительством за свои неудачи по  службе,  с
радостью узнавал все глупости, которые, по его  мнению,  делались  теперь  в