что бы оставить  в залог, если вдруг счет превысит нашу наличность, и решил,
что польская шляпа - подойдет...
     Завтрак  оказался великолепным: яичница  с  ветчиной и  сосисками,  сок
грейпфрута, ароматный кофе. И цена - 30 шиллингов на двоих.
     "На  чей счет  записать?" - спросила  официантка.  Видно, ее не обманул
маскарад нашего спутника и у нее не возникло никаких  сомнений в том, что мы
-   два   восточных   принца,   путешествующие   в   сопровождении   личного
телохранителя. Что  стоило нам заявить:  "На  счет литхэмского  полицейского
комиссара или мистера Фишера, агента нашего Морфлота!"
     Что стоило нам заявить!  Но,  конечно, мы  подумали  о всяких возможных
неясных  последствиях  такой  акции и пренебрегли  кредитом, и  док  грустно
вручил официантке две своих фунтовых бумажки, а  когда  она дала сдачу - две
пятишиллинговых кроны, одну оставил ей на чай.
     Но настроение у нас все-таки поднялось. Мы вышли, сели в голубой  кар и
поехали по набережной, мимо зеленых  газонов,  по  которым  гуляли степенные
английские собаки, мимо красных кирпичных коттеджей, по просыпающимся улицам
- обратно, в нашу тюрьму. И нам, честное слово, хотелось погулять по  свежим
газонам хотя бы на веревочке, как гуляли там породистые колли и  боксеры. Но
у собак было больше прав, а у нас -  лишь право глядеть  на ясное солнышко и
на тихое сегодня море.
     Нас посадили в дежурной комнате, разложили несколько толстенных  газет,
указали на две  заметки с кратким  описанием  наших вчерашних похождений и -
забыли про нас. Ну, может, не забыли, а сделали вид, что мы тут несем вахту.
Или  -  что вернее - мы уже надоели стражам  порядка,  так как  поблек ореол
сенсации над нами.
     Мы   просмотрели   газеты,    посмеялись,    вспоминая    ночевку,    и
поинтересовались,  нельзя  ли  нам  погулять.  "Нет,  -  равнодушно-бездушно
ответил  мордастый дежурный. - Иммиграционный офицер запретил  выпускать вас
без сопровождения, а послать с вами некого!"
     - По-моему,  у этого балбеса не  слишком много работы, - угрюмо заметил
док.
     - Да,  -  осторожно ответствовал  скулмастер.  -  Но  лучше  потерпеть.
Бунтовать здесь - не резон. Все, что нужно для усмирения бунта, - рядом.
     Мы  посидели  еще  часок.  Негодование  закипало в наших  сердцах.  Док
свирепо вертел в руках тяжелый ключ для открывания дверцы камина.
     -  А  если  я  запущу  эту  штуку  в   рожу  тому  гаду?  -   задумчиво
поинтересовался он. - Что будет - нота протеста?
     - Не чирикай! - взмолился скулмастер.
     В тот момент у  нас и возникла мысль объявить голодовку, но это было бы
и вовсе глупо, потому как нас явно не собирались кормить больше и без того.
     А  попозже  хмурый  комиссар  участка  вызвал  нас  к  телефону. Звонил
какой-то полномочный представитель нашей державы. "Как вы про нас узнали?" -
удивился я. Представитель усмехнулся: "Про вас вся Европа знает - пять газет
с  миллионным  тиражом  поведали  миру,  какие  вы герои!"  Я  начал  ныть и
жаловаться, а он  коротко посоветовал: "Не чирикайте! Вы вне  закона - судно
еще не оформлено".
     Тогда  я отважно  повернулся к комиссару  и  довольно  удачно  составил
длинную английскую фразу о  том, что, наверное,  даже настоящим  заключенным
положена ежедневная прогулка на свежем воздухе.
     И нас вывели во  двор, по которому  прогуливаются  злоумышленники, и мы