мгле. Предстоял безрадостный путь к берегу. Подступало глухое отчаяние.
     Но,  видно,  где-то в  недрах  человеческих  душ  и  организмов  таятся
подспудные,  скрытые  до   поры  до  времени  резервы  стойкости,  терпения,
твердости. Обратный путь мы перенесли сравнительно легко. Улыбаясь, возможно
несколько криво, мы встретили лоцманов с выведенных  в море  судов. Впрочем,
используя законы  гостеприимства, мы не уступили  им  дивана и категорически
отказались от надоевшего нам кофе.
     "А где мы  будем  ночевать?"  - произнес скулмастер, задумчиво глядя  в
потолок. "В  лучшем отеле -  ванна, чистые простыни, горничная,  номер люкс,
хотя бы  на двоих!" - уверенно ответствовал док.  Никак не могли мы выйти из
роли пророков.
     На  сей  раз лоцмана, учтя опыт  прошлого,  снабдили  и  дока  сапогами
чудовищного размера. Мы благополучно перебрались на берег, где нас встретили
уже  знакомые  полисмены  у  серой машины с  торчащей  над  крышей антенной.
"О'кей, связь с посольством налажена!" - бодро, с неколебимой уверенностью в
прекрасном будущем прокричали мы и дружески похлопали полисменов  по могучим
плечам.  А  ведь  Шерлок Холмс не случайно относился  к соотечественникам  в
шишковатых черных шлемах иронически-критически. Но и его опыт мы не учли.

     Мягко  покачиваясь, серая машина  несла нас к долгожданному  отдыху,  к
сильно запоздашему ужину и уюту номера люкс в лучшем отеле города Литхэма. И
принесла  -  к  знакомому  и  невзрачному  домишке,  где  пять  часов  назад
английская полиция принимала нас.
     Нас  обогрели  у  камина,  напоили  чаем  (увы, без какого-либо подобия
чего-нибудь более существенного) и любезно поинтересовались,  в котором часу
мы  завтракаем. Врожденная скромность и унаследованная  от предков  привычка
обходиться тем, что  есть  (или  - чего  нет!), не позволили  нам  негодующе
заявить,  что  мы, собственно,  еще  и  не ужинали.  Потом  нас  спросили  о
финансовых  возможностях  в  британской валюте,  и док гордо  объявил:  "Два
фунта!"  Бобби  глянул  на  нас как  на  двух  нищих  бродяг  и презрительно
отвернулся.  "Вот  видишь,  - сказал  скулмастер.  - В  этом  мире  ценность
человека определяется толщиной его кошелька. Правильно нас учили в школе!"
     И   нас  повели   спать  -  в   ту  самую   мрачную   комнату,   камеру
предварительного  заключения, о  которой  скулмастер  высказался ранее: "Ну,
сюда я не попаду!"  Вот краткое описание предоставленнного нам  для  ночлега
помещения.
     Длина  - пять или шесть метров, ширина - около двух. В  дальнем углу  -
ватерклозет,  не  имеющий  устройства для спуска воды, и, кажется, дырки для
стока ("Параша!"  - констатировал док, любитель детективов и знаток блатного
мира).  Кафельные   грязные  стены.  На   стене  -  правила  поведения   для
заключенных,  которые мы позднее изучили  на  всякий случай.  Узкий топчан с
клетчатыми одеялами-пледами.  Толстая дверь с глазком для надзора,  -  слава
богу, незапертая. Никакого намека  на вешалку, крючок или гвоздь - очевидно,
во избежание самоубийства путем повешения.
     Мы не  собирались вешаться.  Более  того, мы  преодолели  усилием  воли
понятное  разочарование  и,  обозрев наш номер  люкс, решили, что  и это  не
плохо: не родной дом, но и не долговая яма диккенсовских времен.
     Улеглись мы рядом,  по-братски накрылись одним  одеялом и подвели итоги
своего вояжа.
     Боевую  задачу мы выполнили  -  это  главное. Скул-мастер  с  гордостью