были  свидетелями  уникальных  событий,   а  они  молчали,  отмахивались  от
расспросов:  "Ну,  чего  особенного...".  Не  хочу их  обвинять,  потому что
большинство  этих  людей  -  моряки,  а укорять  моряков  мне  не  стоит.  В
оправдание  же   могу   сказать:  есть  веское  психологическое  обоснование
подобного  отношения к тому, чем тебя наградила судьба.  Где-то, за какой-то
временной, количественной гранью наступает предел насыщения: страны, города,
моря,  встречи, события  сливаются  в  одно  общее, неопределенное,  смутное
воспоминание. Если быть честным, и по себе замечал такое.
     И  еще - понимаю, что нет у меня оснований делать "глубокие обобщения",
когда берешься рассказывать о  чужой земле и  ее людях. Тебе  лично кажется:
встречи с далекими странами много дают, душу расширяют, как любое знание. Но
когда рассказываешь или пишешь об  этом, совесть начинает  шевелиться.  Ведь
фактически твои  знания  - верхоглядство, скольжение  по  поверхности. Разве
узнаешь что-либо серьезно и глубоко за день-два, ну, пусть даже за неделю?
     Потому   и   сейчас   разрешено   мне   поделиться   лишь   мгновенными
впечатлениями, лишь собственными  чувствами, которые возникают, когда видишь
небо, дороги, леса, так бесконечно далекие от моей родины.

     Зарубежные города  имеют  как  бы две стороны, два лица: современное  и
древнее  (многие  наши - тоже,  хотя Одесса и в этом  особенная: назвать  ее
древней нельзя,  но  хитрые одесситы  сумели  как-то создать себе богатейшую
историю).
     Часто парадной,  почти официальной стороной является  древняя, и  город
четко  распадается на две такие части. Венеция, например: старая, туристская
- в лагуне, и новая,  материковая  - Местре.  А бывает, все слито: вот Париж
весь, целиком берет за душу.
     Карел Чапек в своих чудесных "Письмах из Италии" говорит: "Но душа моя,
видимо,  слишком  неисторична: лучшие  мои впечатления об античности  скорее
относятся к явлениям  природы".  Про себя  с некоторой  даже гордостью  могу
сказать, что  я  человек  историчный,  и  мои  лучшие  впечатления  все-таки
относятся  к  остаткам   древнего.  Современное  же  увлекает   не  внешними
признаками, которые везде более или менее одинаковы, а проявлениями сложной,
непостоянной, изменяющейся жизни людей. Однако никаких, еще раз подчеркиваю,
глобальных выводов делать не собираюсь.
     Что, к примеру, могу знать  о жизни итальянцев, в гостях у  которых был
раз двадцать?.. И все же начну с Италии.
     КАМНИ И ЛЮДИ

     Почти через двадцать лет после первой встречи с Италией удалось попасть
в Рим, в марте 1978 года.
     Два часа  дороги в поезде,  персики в цвету, рельсовый путь зажат между
возделанными полями,  каждый квадратный метр узкого пространства земли между
морем  и горами  засеян. И горы - совсем Крымские,  округлые, слабо поросшие
низкими лесом и кустарником.
     Въезжаем в город, видим акведуки, остатки древнего водопровода. Сделаны
из  кирпичей,  мелких и ровных,  и  это  больше всего поражает  меня. Всегда
раньше казалось, что античные постройки должны быть сплошь мраморные,  а тут
-  красный  кирпич.  Забавно,  что  и  в  Помпее  меня  потряс  более  всего
водопроводный кран в музейчике у входных ворот, - абсолютно такой же, как  в
старых ленинградских квартирах где-нибудь на Петроградской стороне. Но этому