позиции  производственной необходимости -  и  только.  Конечно,  на  ремонте
желательно иметь постоянного старпома, но этот трубит уже  полтора  года без
отпуска и ему, по-человечески, отдохнуть летом жизненно необходимо. Выходит,
оба  -  старпом  и  капитан  -  правы,  каждый  по-своему. Что важнее, какая
позиция?
     В  данном случае  проиграло производство. Не только этот дошлый старпом
улизнул  с  судна. Капитан,  старший  механик,  третий  механик  и  половина
рядового состава оказались новыми. Причем многие на судно такого типа попали
впервые, и необходимые практические навыки им пришлось приобретать на ходу -
в  буквальном смысле. Глобальное и энергичное внедрение достижений НТР даром
не проходит. А в  конечном  счете  происходят или, во всяком случае,  должны
происходить какие-то изменения психологического характера в людях.

     Додумавшись  до  такого,  я понял,  что  не  миновать  мне  в  описании
предстоящего рейса частых и пространных  рассуждений технического характера:
получается, что техника и нравственность смешаны здесь в адском коктейле.
     В тот момент  я уже стоял у аппарели,  подъемной  платформы, по которой
завозят груз  внутрь судна. И вдруг почувствовал себя маленьким, слабым и...
ненужным. Вряд ли так думают люди, управляющие всем этим громадным и сложным
хозяйством, хотя и не  все  они  считают себя  гигантами. Просто  они  здесь
необходимы,  тут  их работа, важная часть их  жизни.  И здесь  их судно,  их
"коробка", а что такое судно для кадрового моряка - не просто объяснить.
     "В море - дома". - эти слова адмирала Макарова широко известны. Правда,
трактовать  их  прямолинейно  не  стоит,  дров  наломать  можно.  Но  в  них
присутствует часть большой правды.  Как бы  то  ни было, через неделю-другую
даже  сухопутные  пассажиры  начинают  воспринимать  судно  как   свой  дом.
Объяснений этому  можно найти много.  Думаю, однако, главное  то, что, когда
скрываются  берега,  человек  инстинктивно понимает: доверил он  свою  жизнь
металлическому  огромному сооружению, теплоходу  или  пароходу, и бежать уже
некуда. И будет  человеку хорошо, если судно довезет его до земли, но  земля
эта часто чужая, и, возвращаясь с  нее на  судно, люди говорят  или  думают:
"Иду  домой!" Тем более отчетливо это сознают  моряки,  специалисты, которые
обслуживают судно и приводят его к родным берегам.
     Конечно,  я сейчас  упращаю суть.  Для моряков,  проплававших  долго на
одном  судне,   оно  становится  уже  и  чем-то  естественно-живым,  как  бы
продолжением их тела.  Видимо,  острее подобное  ощущение  у  судоводителей,
когда они поворачивают штурвал или меняют  ход. Признался  мне один  опытный
капитан, что при швартовке он порой в уме разговаривает со своим теплоходом:
"Давай, милый, ну, давай!"
     А когда морской человек уходит по каким-то причинам с судна, на котором
-  худо ли,  счастливо ли -  проплавал много лет, этот его  дом тоже уходит,
уплывает   от   него.   Не   имеет   морской   дом   твердо   ограниченного,
зафиксированного в пространстве места, и потому морякам вовсе не сладко...
     Вернувшись  назавтра уже с  чемоданом  на  "Магнитогорск",  получив  от
нового старпома каюту,  я так и подумал: вот теперь мой  дом, на полтора-два
месяца тут теперь моя квартира. Шикарная, такой я еще в жизни не имел, уходя
в  моря,  - не меньше двадцати квадратных метров,  с  душем, с  унитазом,  с
необъятно широкой койкой, а стены-переборки отделаны под орех или дуб,  и на
палубе - мягкий темный ковер. И два просторных окна.
     От  такого великолепия - праздничное  настроение. Сразу,  правда, опять