две должности  - III и IV помощников,  понадобились  два умения: печатать на
машинке  и  считать на счетах.  Этому  нас  не  научили.  Между прочим,  лет
двадцать в  ТМУ  мы пробивали через  московское начальство право и время для
обучения курсачей этим операциям. Так и  не  пробили. А мне  помогло то, что
плавал на Севере,  архангелогородцы - моряки  прирожденные, воспитывали меня
деликатно  и  сурово,  как  щенка, которого  швыряют  в воду,  чтобы плавать
научился. Полагаю, то же почувствовали все мои друзья, связавшие свою судьбу
с  морем,  и все  они быстро и  успешно преодолели эту преграду. Иначе бы не
пребывали в капитанских должностях по 20-30 лет.
     Говорят,  на японском военном флоте есть такая традиция: самый  главный
адмирал  командует "Смирно!"  и выходит к  трапу, когда на  борт его корабля
вступает бывший учитель. И сейчас я мысленно подал себе ту же команду, когда
впускал в свои воспоминания давних учителей.
     Когда встречаю сегодня бывших моих воспитанников, ставших большими - по
заслугам!  -  людьми,  не  испытываю никакой  ревности,  а  только радость и
гордость. Это не кокетство, не хвастовство, ей-богу - говорю искренно.


"ЧЕ-ПЕ" ГОРОДСКОГО МАСШТАБА

     Ладно, сейчас  понятно: хочется  сказать как можно больше  теплых  слов
тем,  кто  тебя учил. А  в  то  время  -  были ли  мы  столь благодарными  и
благородными? И вообще  - старались ли, усердными  ли были?  Добросовестными
учениками?
     Всякими. И даже  каждый отдельно взятый из  нас  - всяким-разным бывал.
Трое-четверо упорно  грызли  гранит науки  всегда, постоянно. За  что  сразу
получили прозвище -  "чугунки".  Мол, в  одном  месте у них  налит чугун,  к
лавке-сидению  притягивает.  Нехорошее,  конечно,  прозвище,  неблагородное.
Однако среди молодых благородства искать вряд ли стоит.
     Своим  уважаемым  наставникам  мы  организовали большой "трабл".  Когда
большинству из нас  исполнилось по двадцать лет, в январе-феврале 1948 года,
наша мореходка прославилась на весь Ленинград. Рассказать  об этом надо бы в
стиле официального  расследования. Но как оно точно проходило, трудно теперь
определить.  Тем  более,  сам  я  волею  судьбы  оказался   в  этой   эпопее
зрителем-наблюдателем,  вовсе,   впрочем,  не  посторонним.  И  скорее   мое
повествование     надо    рассматривать    как    информационно-хроникальное
исследование.
     Итак, зима, учебная экзаменационная сессия. Мы уже нахватались мудрости
и  набрались  нахальства.  Потому  искали  пути  и  способы  облегчить  свое
студенческое существование.
     С  чего   началось?  По  слухам,   инициаторами  затеи  выступили  наши
старослужащие,  отлично  сражавшиеся за  родину,  но  в  учебе  испытывавшие
немалые трудности: возглавлявший роту  капитан запаса  и  гвардеец  Анатолий
Гаврилов  ,  командир взвода,  недавний  армейский старшина Коля  Гребенюк и
приближенные  к  ним "юные  светлые  головы".  Обоснование  и стратегическое
обеспечение: читавшие нам лекции  профессора и доценты в лицо большинство из
нас вряд ли знали, а экзамены принимали они. И родилась естественная идея...
     Поначалу  операция  развертывалась тщательно  и  обдуманно: на зачетных
книжках заменялись  фотографии, отважные "матросовы" под разными  предлогами
меняли  срок  сдачи  экзамена  на  другой  день,   а   в  "свой"  -  сдавали