Посмотрел по ТВ-6 получасовой фильм про нашу с  Лидой  любовь,  открывший
большой новый  цикл  передач  "Про  любовь",  сделанный  молодыми  девочками
Наташей Шевченко и Таней Семкив. Они долго  нас  расспрашивали,  а  сделали,
разумеется, свою версию. А как иначе - художники ведь!
   Снимали меня больного, толстого, рыхлого (не токмо телом,  но  и  духом),
предоперационного. Вякал я чего-то невпопад. Больно себе не понравился,  что
бывает со мной редко - вот вам еще один мой недостаток! И очень  понравилась
мне и авторам, и надеюсь зрителям, моя Лидочка с ее как бы на-ивностью, но и
с неубывающей женской красотой. Она возвышенно рассказывала о  своей  любви,
естественно, как птица, летала в воспоминаниях. А  потом  я  неуклюже  ломал
воздушный ее замок, наподобие пресловутого слона в посудной  лавке:  да  что
вы, говорил я, вы бы кого помоложе расспрашивали о  любви,  а  мы  уж  сорок
четыре года вместе, медовый месяц подходит к концу - я все же признавал  наш
долгий медовый месяц!
   Разумеется, можно было изваять из наших интервью совсем иной смысл и иной
фильм, но все, что в нем есть, я же  наговорил  им!  Бестрепетной  душой  на
холодном глазу уставшего от  жизни,  но  самоуверенного  человека,  которого
любить нельзя. И как же она любит меня, такого,  и  в  фильме,  и  в  жизни.
Значит, герой фильма, может быть, и хороший человек?
   Есть у меня и другие слабости: сторонюсь общества как  такового,  выдохся
мячик, прокололся. Прячусь от тусовок и публичности, хотя дома у меня редкий
день и в Москве, и в Юрмале обходится без  гостей,  по  делу  или  без  дела
объявившихся у нас на кухне: так устроена квартира, что  другого  места  для
рандеву не имеется.
   И что, я никогда не слукавил, никогда не словчил, ни единожды не  солгал,
людям, Лиде или не утаил чего от Господа? Да нет же, лишнее даже говорить  -
не ангел! Но и опять, и разоблачая секреты фокусов моей жизни, стою не перед
Богом, а перед зеркалом серии "Мой двадцатый век", отражаясь в нем в профиль
и анфас, какой есть. Но шторка и сейчас имеет место быть - души в зеркале не
отражаются.
   И видно, такой уж я человеческий тип  -  насколько  открыт,  настолько  и
закрыт, и лучше, а вернее, иначе быть не умею. Ни вины моей, ни  беды  здесь
нет. Свойство характера: я с вами и не с вами. Один мелкой  суеты  эстрадный
фигурант сказал обо мне другому: "Танич - не наш человек!" Правда, Паша,  не
ваш. Не ваш и ничей.
   Вот часто говорю, что никому не помогаю пробиться. А  недавно  отметил  у
одного молодого способности, свел его с  музыкантами,  и  он  уже  на  ходу.
Позвонил он моей жене  как-то  совсем  недавно,  после  операции,  и  прочел
эпиграмму своего сочинения, мы запомнили. Без разрешения публикую:

   Кочумайте, рифмоплеты,
   Вы остались без работы!
   Нету мазы, нету понта -
   Танич вышел из ремонта!
   Геннадий Сапачев

   Простите нам, ему и мне, живую непринужденность лесоповаловской лексики.
   ВЗМОРЬЕ
   Кого-то манит даль и высь впереди.  Непонятных  мне  горновосходителей  и
утопленников-мореходов.  А  вообще,  нас,  человеков,  постоянно  влечет   в