Долгий век мой,
   Состоящий из недель,
   Сам себе я -
   И художник, и модель.
   Не из песен,
   Не из басен,
   Не из книг
   Одного-то человека
   Я постиг!
   Но людская вся
   И сложена семья
   Из таких же
   Человеков,
   Как и я.

   Пишу, пишу, пишу, перечитать некогда. Перечитал и задумался: какой-то все
же другой человек - герой этой книги, я и не я. Не дорос  до  откровенности,
не исповедь написал, а картинки с выставки. А ведь крещеный, не  имею  права
на лукавство.
   Да нет, не соврал нигде в книжке, но и шторкой  душу  как  бы  занавесил,
дальше, мол, никому проезда нет - кирпич. Дальше - мое дело. Так еще вопрос:
хорошо ли вообще заголяться, существует ведь и предел открытости - не  ходим
же мы голые!
   Ну вот, едва захотелось счет, счетик себе предъявить, как  тут  же  нашел
оправдание. Нет-нет,  не  хватает  мне  все  же  откровенности,  открытости,
распахнутости. С виду-то, на миру, кажусь  человеком,  что  называется,  без
тыльной мысли, а она во мне завсегда присутствует: зачем больше-то?
   И  хотя   человек   я   добрый,   но   денег   не   раздаю,   никого   не
облагодетельствовал, редко кому помог,  с  кулаками  ни  на  чью  защиту  не
бросаюсь, последнего не прокутил. Теперь какие уж у меня кулаки, но и  когда
сильным был, тоже всегда бывал себе на уме. Недостаток? Конечно.  Каюсь?  Да
нет, таким, видно, Бог сотворил. Впрочем, может быть, это и грех.
   Еще живет во мне не то  чтобы  завистник  на  чужое,  я  даже  могу  себе
позволить порадоваться чужим успехам в творчестве и  не  воспринимаю  чью-то
удачу как свою неудачу. Но вот с  восхищением  и  радостью  трижды  прочитав
первую книгу Володи Войновича про солдата Чонкина (ни одну другую  книгу  не
перечитывал дважды), остался равнодушным к последующим произведениям  своего
бывшего товарища. Нашел, нашел-таки много промашек, больших и  маленьких,  и
всегда, независимо от себя, имею что сказать не за, а против.
   Хорошо, когда претензии обращены к себе любимому (по  инерции  я  и  себе
спуску не даю), а у других все же благороднее отмечать достоинства. Грех  ли
мое критическое высокомерие? Едва ли. Но и  к  лучшим  чертам  человеческого
характера не принадлежит. Добрый-добрый, а вот и злой.
   Женщины. До конца ли откровенен я, когда касаюсь этой  темы?  Вы  и  сами
понимаете, наверное, что нет. Мог бы еще и еще  что-то  вспомнить,  ведь  не
каменный, а живой, да и "любовь бывает долгою, а жизнь  еще  длинней"  (себя
цитирую, кого же еще?). Но кто просил меня распускать язык?  Ведь  любовь  -
тайна собственности двоих людей, по крайней мере. И я не  имею  доверенности
рассказывать про это.  И  так  думаю,  что  позволил  себе  лишнего,  назвав
какие-то невымышленные имена.