интересует именно то, о чем  так  опасно  рассказывать,  чтобы  не  обронить
лишних сведений  (лишние  сведения  -  это  сплетни).  Особенно  когда  дело
касается женщин. О  композиторах  я  уже  так  или  иначе  рассказывал.  Что
касается мужчин-исполнителей, то я хотел бы  здесь  высказать  благодарность
Иосифу Кобзону, Валерию  Леонтьеву,  Эдуарду  Хилю,  Игорю  Скляру,  Валерию
Сюткину,  Славе  Малежику,  Юрию  Антонову,  Сосо  Павлиашвили,   Александру
Малинину, Филиппу Киркорову, группе "Лесоповал". Список утверждается?
   О женщинах же  разговор  особый  и  отдельный.  Чтобы  совсем  никого  не
обидеть, точнее - чтобы совсем никто не обиделся, надо бы этой  главы  и  не
писать.
   Что свойственно всем моим поющим подругам, как одной? Все, как  одна,  не
знают, чего они хотели бы спеть!  Ко  мне  сейчас  нет  очереди  за  песнями
(растаяла, потому как мода переменчива), и единственно, чем я могу  заявить,
что я еще не умер, - это новая  хорошая  песня.  Хит!  И  у  меня  появилась
возможность призадуматься: что - я стал писать хуже  или  появились  другие,
которые пишут лучше? Должен отрицательно ответить на оба эти  вопроса,  хоть
дело тут, может быть, еще и в музыке.
   Вот появилась у меня как-то со своим продюсером молодая певица Катя Лель.
А у продюсера - японский ресторан. Да не один. И кто я для него?  Башмачкин.
Показал я им несколько сочинений, готовых, с музыкой, до одних  стихов  дело
не дошло. Не спросили. Реакция:
   - Ой, какая хорошая песенка для Тани Овсиенко!
   - Ой, это же ну прямо Алена Апина!
   Продюсер:
   - Михаил Исаевич! Давайте я буду предлагать исполнителям ваши песни.
   - Да вам-то самим что - ничего не нравится?
   - Нравится. Но это - не я. Я - не такая!
   А какая ты, Катя? Какая ты? Пока не ясно. Самый  раз  бы  тебе  попросить
стихи, поработать вместе с мэтром,  глядишь,  и  выпустишь  свою  "Погоду  в
доме", без которой не стать тебе  Ларисой  Долиной.  Нет,  они  приходят  за
готовым хитом. А вдруг белый гриб  растет  прямо  под  уличным  фонарем?  Не
растет.
   Это я не к тому, чтобы обидеть лично Катю Лель,  обидевшую  меня.  Это  к
тому, о чем я сказал раньше: не знают, чего ищут,  не  знают,  что  из  чего
вырастает, а фанаберия у всех -  выше  крыши.  Пионерское  воспитание.  Пока
писал, появилась на телефоне Катя Лель - одна песня ей  все  же  показалась.
Ну, лиха беда начало!
   "Алла Борисовна. Алла. Аллочка". Именно с Аллочкой встретился я в  начале
своей и в самом начале ее творческой дороги. Шестнадцатилетняя девочка часто
мелькала в коридоре и комнатах долгожительницы  -  радиопередачи  "С  добрым
утром!" Очевидно, ее опекал кто-то из редакторов,  уже  разглядевший  в  ней
потенциальную звезду эстрады. Не помню, как она  была  одета,  но  почему-то
втемяшилась мне в голову школьная форма с фартуком. Наверное, это мираж.
   Такой же, как легенда обо мне в той же редакции:  Танич  к  нам  заявился
летом в сандалиях на босу ногу. Вот до чего был нищ! А  я,  человек  с  юга,
просто привык носить сандалии на босу ногу. Зачем летом носки, жарко!  Да  и
на нашем языке, придумавшем "авоську", сандалеты с  итальянского  переведены
как босоножки, а это предполагает босые ноги, без носков.  Хотя  и  нищ,  по
совпадению, был вполне.
   Так вот, когда мы  с  Левоном  Мерабовым  принесли  песню  "Робот",  Алла