раньше и, стало быть, важнее, чем "не убий" или "не  укради"?  Как  соблюсти
заповедь "не пожелай жены ближнего и дальнего твоего", то есть  незнакомого?
Это что же - пройти мимо красоты, не поднимая глаз? Не имея права? Но это же
полная несвобода.
   Конечно, ерунда - все мои размышления перед словом Божиим, но и  стараясь
не нарушить ни одной заповеди, я понимал, что без греха прожить  невозможно.
И нужно только посмотреть Богу в  глаза  (каждый  может  посмотреть  Богу  в
глаза!) и покаяться. И Он поймет и простит - Он может все.
   И я хочу вам пожелать: будьте здоровы и счастливы. Живите долго!
   "Живите долго!" Это и есть мое вам  пожелание  -  одиннадцатая  заповедь.
Потому что ничего на земле дороже человеческой жизни-то и нет.

   К молитве не хожу,
   И в церкви русской
   Я где-то с краю,
   Где-то в стороне.
   Я - грешный человек,
   И сердце мое пусто.
   И колокол по мне
   Гудит-гудит во мне.

   И каждый Божий день,
   Когда светает,
   И что прошло - прошло
   И след простыл!
   Я Господа прошу -
   Грехов у нас хватает -
   Прости меня, прости! -
   А Он уже простил.
   И снова по весне
   Цветет багульник,
   И снег, журча,
   Уходит со двора,
   И вижу я, слепой
   Вчерашний богохульник,
   Как много на земле
   И света, и добра!
   ГРУЗИНСКИЕ ДЕЛА
   Я немножко рассказывал вам про ТАУ - Тбилисское артиллерийское училище, в
котором учился. Наш гаубичный дивизион располагался не  на  Плехановской,  а
отдельно, на повороте, где так искристо звенели быстрее, чем во  всем  мире,
бегающие тбилисские трамваи. Гаубицы тягали кони, и было их в дивизионе штук
пятьдесят пять, в основном першероны - тяжеловозы, красавцы, они содержались
в конюшне, а днем -  на  коновязи,  привязанные  у  стены.  А  за  стеной  -
городская венерическая больница! И было так загадочно, и опасно, и заманчиво
разговаривать с несчастными красавицами!
   А поскольку у меня всегда было много неотбытых внеочередных нарядов, а по
уставу курсант должен же еще и ходить на занятия, то я ровно через день  был
дневальным по конюшне, и от меня так всегда разило навозом, что морщили  нос
даже запретные для нас венерические барышни.