не клал маслину. - Слушай, я для тебя присмотрел хорошего психа, - говорю.
Вон, в конце стойки. Ты пока не смотри. Я его приметил для тебя.
     - Как остроумно! - говорит. - Все тот же прежний Колфилд. Когда же ты
вырастешь?
     Видно было, что я его раздражаю. А мне стало смешно. Такие типы  меня
всегда смешат.
     - Ну, как твоя личная жизнь? - спрашиваю. Он ненавидел, когда его  об
этом спрашивали.
     - Перестань, - говорит он, - ради бога,  сядь  спокойно  и  перестань
трепаться.
     - А я сижу спокойно, - говорю. - Как Колумбия? Нравится тебе там?
     - Безусловно. Очень нравится. Если бы не  нравилось,  я  бы  туда  не
пошел, - говорит. Он тоже иногда раздражал меня.
     - А какую специальность ты выбрал? -  спрашиваю.  -  Изучаешь  всякие
извращения? - Мне хотелось подшутить над ним.
     - Ты, кажется, пытаешься острить? - говорит он.
     - Да нет, я просто так, - говорю. -  Слушай,  Льюс,  ты  очень  умный
малый, образованный. Мне нужен твой совет. Я попал в ужасное...
     Он громко застонал:
     - Ох, Колфилд, перестань! Неужто  ты  не  можешь  посидеть  спокойно,
поговорить...
     - Ладно, ладно, - говорю. - Не волнуйся!
     Видно было, что ему не хочется вести со мной серьезный разговор. Беда
с этими умниками. Никогда не могут серьезно поговорить с человеком, если у
них нет настроения. Пришлось завести с ним разговор на общие темы.
     - Нет, я серьезно  спрашиваю,  как  твоя  личная  жизнь?  По-прежнему
водишься с той же куклой, помнишь, ты с ней водился в Хуттоне? У  нее  еще
такой огромный...
     - О господи, разумеется, нет!
     - Как же так? Где она теперь?
     - Ни малейшего представления. Если хочешь знать, она, по-моему, стала
чем-то вроде нью-гемпширской блудницы.
     - Это свинство! Если она тебе столько позволяла, так ты,  по  крайней
мере, не должен говорить про нее гадости!
     - О черт! - сказал Льюс. - Неужели начинается типичный  колфилдовский
разговор? Ты бы хоть предупредил меня.
     - Ничего не начинается, - сказал я, - и все-таки это  свинство.  Если
она так хорошо относилась к тебе, что позволяла...
     - Неужто надо продолжать эти невыносимые тирады?
     Я ничего не сказал. Испугался, что, если я не замолчу, он  встанет  и
уйдет. Пришлось заказать еще одну порцию  виски.  Мне  вдруг  до  чертиков
захотелось напиться.
     - С кем же ты сейчас водишься? - спрашиваю. - Можешь мне  рассказать?
Если хочешь, конечно!
     - Ты ее не знаешь.
     - А вдруг знаю? Кто она?
     - Одна особа  из  Гринич-Вилледж.  Скульпторша,  если  уж  непременно
хочешь знать.
     - Ну? Серьезно? А сколько ей лет?
     - Бог ты мой, да разве я ее спрашивал!